Я успокаивалась и старалась опять вернуться в привычное состояние. Это получилось, только мои родные безнадега и апатия отчего-то стали почти невыносимыми. С горькой иронией вспоминала, как подумала, что Ярослав примчится, услышав о моей беде, а оно вон как... А оно ожидаемо. Тут я оказалась молодец, тут я оказалась умной, что предвидела такое. А что паршиво мне из-за того, что сама оттолкнула, так это я переживу, не привыкать, чего уж там… Все равно бы не надолго.

Вытащили меня из машины где-то в лесу. Над головой шумел в сосновых кронах сильный ветер. Почти параллельно земле вытягивал голые ветки берез, растущих у стоящего передо мной дома.

Врач шел рядом, кутал меня в плед и докладывал:

- Пришлось колоть обезболивающее. Не знаю… могло открыться кровотечение, я не видел рану. Сейчас проведу осмотр, сделаю перевязку. И историю еще не смотрел. Думал - в машине, но от сотрясения ей стало хуже, так что вам придется немного подождать, чтобы я мог сказать, что думаю о состоянии больной.

Я поискала глазами, кому он докладывал – чуть отстав от нас, шли Аркадий Иванович со скорбным лицом и Ярослав. Врач, очевидно оценив степень заботы обо мне, яростно доказывал свою проф.

пригодность, сыпал терминами и лицу придал выражение совершенно не похожее на то, что имел в машине – мрачное и озабоченное. Папа и мама с мелкой на руках шли чуть поодаль за нами. Мира что-то радостно верещала, увидев то ли птичку, то ли белку. Я была спокойна за них.

Дом я толком не смогла рассмотреть, только заметила кремовые стены, белые фигурные углы да слишком большие окна. Меня протащили вверх по лестнице, внесли в просторный вестибюль, сняли плед и потащили снова куда-то наверх.

В глазах прыгало, и я их закрыла. Врач забеспокоился:

- Вы отец больной? Медик, как я понял? Помогите раздеть ее для осмотра. Где мы можем вымыть руки? – Они отошли, а меня занесли в комнату.

Аркадий Иванович скомандовал: - Подносите к кровати. Нужно перенести максимально осторожно. Я сейчас сниму пальто, минуту, Арина, потерпи. Кровать очень удобная.

Его, суетливо запутавшегося в рукавах пальто, молча отстранил Ярослав. Поднял меня и почти на вытянутых руках понес к кровати.

- Почему постель не разобрана? Выйдите с носилками.

Я сейчас. Ярослав, кто из прислуги в доме? Их что – не предупредили? – говорил он, быстро разбирая постель. Ярослав осторожно согнул руки, прижимая меня к груди. Очевидно, держать на вытянутых руках было тяжело. Я закрыла глаза. Опять хотелось плакать. Доктор заговорил с порога: - Кладите. И выйдите, пожалуйста, все. Виктор Александрович, снимайте с нее одежду. До пояса. Перевязочный со мной. Обезболивание еще действует. Пока вы раздеваете, я прочитаю историю."

"Я офигевала от всей этой суеты.