На обойму, вон, урядник глаза вытаращил, а уж быстрая зарядка револьверов вообще верхом механики станет. Нужные детали в грубой обработке у парня уже были. Осталось только довести до нужной кондиции и собрать. Все эти мысли промелькнули у Мишки, пока урядник сам пробовал вставить обойму в магазин винтовки.

Убедившись, что все работает и винтовка заряжается гораздо быстрее, толстяк вернул оружие на место и, аккуратно положив обойму на стол, прогудел:

– Ну, Миша, удивил. Буду у начальства для тебя премии просить.

– Так сначала ему обойму показать надо, – удивился парень.

– Обойдется, – фыркнул урядник, небрежно отмахнувшись. – Господин майор и сюда-то ходить не желают. Им неинтересно. Для этого я есть. Вон, возьму твою штуковину с винтовкой и сам в кабинет снесу. Пусть любуется.

– Тогда, может, я лучше обойму пустыми гильзами заряжу? – на всякий случай предложил парень. – Еще выстрелит спьяну, греха не оберемся. А станет спрашивать, скажете, что это специально так, для его безопасности, чай не на стрельбище.

– Так и сделай, – одобрительно закивал урядник. – Завтра зайду. А потом и премию тебе просить стану.

– Не поверит, – рассмеялся Мишка. – У нас тех армейцев полтора инвалида. Даже депо не они, а вы охраняете.

– Приказ есть, – понизив голос, ответил урядник. – Через месяц полк пехотный прибывает. Велено под них казармы строить.

– Среди зимы? Хватились, – скривился Мишка.

– Ну, сам понимаешь, начальству виднее, – кивнул урядник, соглашаясь. – Наше дело – выполнять.

– М-да, значит, кончилась тихая жизнь, – вздохнул парень. – Небось, всю дичь в округе распугают.

– Чего это? – не понял урядник.

– Так господа офицеры ж себя обычно великими охотниками мнят. Начнут палить по всему, что летает и ползает, вот и распугают.

– Я смотрю, ты совсем начальство не почитаешь, – неодобрительно покачал головой толстяк.

– Да мне до него и дела нет, – пожал Мишка плечами. – Своим умом жить привык. Спросить хочу, где они раньше были, когда хунхузы деревню нашу жгли? Когда родителей моих убивали? Или я почитать их должен за то, что голову мою японцу продать хотели?

– Так то один задумал. Сам говорил, предатель, – растерянно протянул урядник.

– Угу. Да только предложи тот японец такое же их главному и дай какие нужные сведения, старший их сам бы мне голову снял и японцу на блюде принес. Мы ж для них не люди. Так, быдло, скотина рабочая, – зашипел Мишка, медленно закипая.

– Тихо ты, ирод! – рыкнул урядник.

– Да тут хоть тихо, хоть громко, а правда одна. Им не жизнь моя важна, а карьера. Где один, там и остальные.

– Уймись, Михаил, – снова рыкнул толстяк. – Уехали они. И старший их винился за случившееся сильно.