Она обозначилась как-то сразу, острым гребнем, обросшая невысоким, ветростойким пихтачом. Здесь Залихватов долго стоял. Может, просто осматривался на местности или, развернувшись на лыжах лицом к Кучуму, любовался грациозностью, красотой и величием поднявшегося гольца. Здесь он выкурил самокрутку пошёл вверх по гребню, который, без всякого сомнения, должен его привести на плато. Только вот своё начало отрог брал не из-под белка, а опять же сворачивал в сторону, направо. А этот отворот мог грозить несколькими часами впустую потраченного времени. Вполне возможно, так бы это и оказалось, если бы не ещё одно обстоятельство, которое сбило с толку охотников окончательно и надолго.

Преодолев по гребню несколько сот метров, начальник вышел на небольшую, открытую, освобождённую от деревьев полянку. Здесь тоже долго топтался на месте, крутился, осматривая красоты сибирской тайги с высоты птичьего полёта. А потом вдруг направил лыжи направо, вниз с отрога, в глубокий, изрезанный водой лог. Это совершенно противоречило логике передвижения: Залихватов уходил от Кучума в другую сторону. Загбой возмутился, заругался, как русский:

— Сапсем, отнако, турак человек! Или глаза сучком выткнул, или ветер мозги вытул! Куда ходи? Сокжой-лупень и то так не хоти!

Но!.

. Тут же осёкся. На соседней гриве увидел огонь — костёр, разведённый человеком. На фоне затухающего дня, почерневших гор он выглядел особенно ярко, необычно, как мерцающая звезда. До него было около километра или чуть более. Но даже с такого расстояния можно было различить языки жаркого пламени, матовые блики пляшущих теней, освещённые деревья вокруг него и ссутулившуюся фигуру человека, сидящего напротив. Загбой сразу же узнал Залихватова. Жив! Спасибо, Амака!

Но почему он там? Зачем начальник сидит, когда его ищут? Для чего он выбрал этот одинокий, продуваемый ветрами и стужей пик, когда можно спуститься ниже и развести костёр в более укромном месте? Присмотрелся более внимательно и понял причину. Рядом с огнём, на независимом скалистом бугорке увидел крест — высокий пень с перекладиной посередине. Такой знак Загбой видел много раз у русских. Либо это был небольшой нательный крестик на льняной тесёмочке на груди верующего человека.

Либо такой же крест ставился на могильном холмике усопшего. Так или иначе, это было святое место, которое пройти мимо без внимания считалось грехом.

Он понял причину нелогичных действий Залихватова. Увидев знак, он просто не мог пройти мимо. Тем более, что крест был новым, недавно сооружённым и воздвигнутым на заметном месте. И если начальник сидел рядом с ним, значит, на то были веские причины. Загбой снял со спины карабин, выстрелил в воздух.