Всё делопроизводство задокументировано на имя моего брата, Набокова Дмитрия Ивановича. И в связи с обстоятельствами преступления, а его никак иначе назвать нельзя, все дела арестованы. Мой брат мёртв. Этому есть подтверждение свидетелей. Значит, данное состояние, доходы и делопроизводство должно перейти к родным покойного.

— К вам?! — вырвалось у Фили.

— Да.

— А как же… Елена Николаевна? Дети? Ведь у них, то есть у неё две дочери?!

— И это правильно. У Суркова есть жена, Елена Николаевна. Две дочери, премилые девочки, Маша и Катя. Я их видела. — Елизавета Ивановна улыбнулась. — Все записаны на нашу фамилию: Набоковы. То есть получается, что она по закону считается женой моего погибшего брата. А девочки — моими племянницами. Но они не являются наследниками. Потому что физически Елена Николаевна не была женой брата, не знала его и даже не видела в глаза. И дочери родились не от него, а от Суркова. Из этого следует, что ни Елена Николаевна, ни дочери не имеют никакого отношения к капиталу моего брата.

— Вы хотите сказать, что всё нажитое Сурковым за эти годы уже перешло только в ваши руки? — не выдержал Егор.

— Да. Это так, — согласно кивнула головой Елизавета Ивановна. — Все документы будут переданы мне после суда.

— Так что же получается, Елена Николаевна и дочери остались голыми? Но ведь они ничего не знали! — заволновалась Уля.

— Я знаю об этом. Более того, я встречалась несколько раз с Еленой Николаевной. Она премилая, честная женщина. Доброй души человек. И дочери пошли в мать. Из разговора понятно, что Елена Николаевна точно не знала о делах своего мужа. Даже не имела представления. Я думаю, это нечестно, лишить её всего. Пусть даже она является дочерью купца Мельникова.

— Младшей дочерью, — добавил Филя.

— Да, младшей, — кивнув головой, улыбнулась купчиха. — В семье кроме неё ещё три сына. Отец в преклонном возрасте. По всей вероятности, наследство уже разделено между братьями. Здесь возникает вопрос: согласятся ли они отдать из кармана какую-то долю доходов сестре?

Елизавета Ивановна замолчала, внимательно посматривая на окружающих. Наверное, ждала ответа на свой вопрос. Но все молчали. Насторожились, ожидая, что ещё скажет гостья. А она продолжила:

— Думаю, что здесь возникнут какие-то проблемы. Кто знает, каков характер братьев. Может быть, в лучшем случае согласятся на пенсион, жалкие гроши. А она заслуживает большего. — Купчиха взглянула на Пелагию. — Мне известно, что четырнадцать лет жизни с этим человеком не оправдывают такого финала. Поэтому, — голос Елизаветы Ивановны стал властным (как, возможно, происходило, когда она принимала какие-то важные решения), — я решила после суда передать в дарственное наследство Елене Николаевне все имеющееся в городе делопроизводство.