Она-то здесь при чём? Что хочет сказать эта добрая женщина? Недоумённо посмотрела на крёстного Егора, Максима, Ивана, Филю, на женщин. Особый взгляд подарила Пелагии. Может быть, что-то связано с Агафоном? Однако Елизавета Ивановна об убийце даже не вспомнила — заговорила о другом:

— Меня очень взволновала твоя судьба. Да и не только твоя, Уля, все вы здесь достойны особого внимания. Сколько пришлось вам пережить! И всё из-за этого… Суркова, будь он неладен. Я знаю, что и моя дальнейшая жизнь сложилась бы по-другому, будь жив мой брат. И отец мой, царствие небесное, прожил бы дольше, не знай, что сын погиб здесь, в Сибири. Все вы достойны хоть какой-то компенсации, так сказать. И ты, Уля, вы, Егор Исаич, и даже ты, Пелагия."

"— Ну что вы, дорогая Елизавета Ивановна! Какая может быть… компенсация (слово-то какое, не выговорить, видно, иностранное), — запротестовал Егор. Но купчиха осадила его:

— Не перебивайте. Я еще не всё сказала. Так вот. Ввиду сложившихся обстоятельств, потому как Сурков в результате обмана завладел доходом моего брата и впоследствии начал и развил своё дело, у него образовался капитал. Я смотрела документы, всё официально задокументировано. А это ни много ни мало — четыре магазина, кожевенно-пошивочная мастерская, цех по обработке мясной продукции и, в конечном итоге, два склада с продукцией на сумму триста тысяч рублей. А ещё по притокам реки Туманихи четыре золотых прииска: Новотроицкий, Гремучий, Любопытный, Дмитриевский.

Егор переглянулся с братьями: к чему она клонит? Однако промолчал, пусть продолжает, разговор становится очень интересным.

— И что вы думаете? За все эти годы доход от делопроизводства Суркова вырос до одного миллиона двухсот тысяч! Это не считая двухэтажного дома. А также акции речного пароходства на сумму двести тысяч рублей. Как вам такое?

Егор покраснел: вот это деньжищи! Братья почесали затылки. Женщины ахнули. Уля простенько пожала плечиками. Она не знала цену деньгам и не могла представить, о чём сказала Елизавета Ивановна.

— Вот те на! Вот и простой душеприказчик! — только и смог сказать Егор. — На чужом горбу в рай хотел уехать!

— Да, дорогие мои. Может быть, всё так и получилось, если бы не простая оплошность этого негодяя. Не знаю, как уж там у него получилось. Может, по тугодумию или лени. Или какие-то другие обстоятельства. Паспорт! Вот в чём вся причина. Он жил по паспорту моего брата, Набокова Дмитрия Ивановича. Если бы Сурков жил под другой фамилией, хотя бы под своей, то продолжал процветать до конца своих дней. И я никогда не нашла бы его. Но фамилия Набоков не так часто встречается в купеческом обществе. И здесь он попался.

— Так это что же получается, что всё хозяйство, прииски, акции записаны на вашего брата?

— Вы совершенно правы, друг мой.