Даже говорить об этом было больно. — Я тебе уже рассказывала о том, что он хотел не дочку, а сына?

— Рассказывала, — кивнул Лёша, погладив меня по щеке. — Только я так и не понял, какая разница, пацан или девчонка, если это твой киндер.

— Ну, для него была принципиальная. Как оказалось… Родилась Варя, он даже на руки её не брал. Смотрел на неё, как на кусок чего-то вонючего. На руки взял только при выписке из роддома, и только потому, что мой папа его хорошенько встряхнул где-то за углом. А потом бывший только раздражался на любой Варин плач или крик… — я не смогла смотреть Лёше в глаза и дальше. Опустила взгляд на его татуировки на груди, по которым вновь начала водить пальцами. — …просил её заткнуть или выкинуть на балкон, чтобы она там прооралась. Я надеялась, это временное явление. Потом он разглядит её. Все эти крошечные ножки, ручки, пальчики… Носик, — улыбнулась я, вспоминая ещё совсем крошечную Варю. — Но, как ты понимаешь, чуда не случилось. Варе было около трёх месяцев. Я её искупала, одела, накормила, уложила спать. Убедилась в том, что она крепко спит и потом сама пошла в душ. Бывший смотрел телевизор, какой-то чемпионат по футболу. Мылась я быстро. С рождением Вари появилась такая привычка, что на всё у меня есть буквально несколько минут. В общем, пока мылась, услышала её плачь. Ускорилась. Бывший начал кричать, чтобы я заткнула её. Я кричала в ответ, что сейчас выйду. А потом услышала, что плач стал громче и каким-то не таким. Да и бывший уже орал не на меня, а на неё. Короче, как была, в пене, выскочила из душа и увидела, что он просто стоит над колыбелью и бьёт Варю рукой наотмашь. Куда приходится. Просто, не разбирая. И по личику, и по животику. Со всей силы, будто она не настоящая, а игрушечная… — на глаза навернулись слёзы. Я почувствовала, как Лёша подо мной напрягся. — …я его оттолкнула, схватила Варю, прижала к груди и хотела убежать из квартиры. В больницу. Она странно хрипела в моих руках сквозь плач… Но он поймал меня за волосы, повалил на пол и начал пинать. Я только успевала прикрывать Варю собой, — я шумно сглотнула и сама быстро отёрла выступившие слёзы, которые Лёша хотел было стереть с моих глаз. — С тех пор я в разводе, как ты понимаешь.

— Я надеюсь, этот гондон уже сдох мучительной смертью? — впервые услышала, чтобы Лёшин голос был настолько суровым, а тон жёстким. — Потому что, если нет, я ему лично её организую.

— Условка, — заключила я. — Но на пару лет я забыла о его существовании. В этом году он пару раз давал о себе знать, пытаясь занять денег. Типа, требовал компенсацию за испорченную репутацию. Его же после всего попёрли с хорошей работы, друзья отвернулись…

— И ты даёшь ему деньги?

— Я похожа на дуру? Звоню в полицию. Он пугается и исчезает. Последний раз всплывал летом.