– Пойдемте, Сирена Романовна, пойдемте, я знаю, как это лечится…

– Ах, проказник! – воскликнула дама, которая висела на его руке, едва успевая перебирать ножками, но одновременно пытаясь кокетничать. – Ты можешь скушать меня с майонезом, но я сразу поняла, что моя дочь пленила твою робкую душу. Сенечка, она немножко вздорная, но поверь мне, из нее будет восхитительная жена. Вос-хи-ти-тель-ная! Уж в ком в ком, а в людях я никогда не ошибалась!

– Серафима! Тебя тоже надо волоком тащить? – рявкнул плененный думой Шишов.

Не прошло и часа, как Сима уже расставляла у себя на столе тарелки со щами.

Матушка была благополучно доставлена в свою квартиру, и Кукуева с Шишовым могли говорить, не опасаясь посторонних ушей."

"– Смотри, – обжигаясь горячими щами, говорила Серафима. – Жила-была Милочка. И все знали, что она нежно дружит с Костеренко. Девчонка хоть и не блистала красотой, однако ж была молода, свежа и не замужем. А что собой представлял Анатолий? Весьма потрепанный жизнью мужик. Причем я сама видела: ни красотой, ни одеянием похвастаться он тоже не мог, этого у него и в молодости не было. А вот супруга как раз имелась.

Нет, случается, что девочки влюбляются в зрелых мужчин. Бывает даже, что и родители относятся к этому благосклонно. Но чаще всего, если избранник доченьки какой-нибудь начальник, человек богатый. Костеренко к таковым не относился. И все же допустим, что Милочка увлеклась. Но мама-то девушки не могла радоваться от того, что ее ровесник станет ей почти сыном! Причем она наверняка разглядела все его минусы под лупой.

– Ну и что? Что из этого? – торопил Шишов.

– А то. Мне кажется, что мать Милочки винила в смерти своей дочери Костеренко.

Если совсем честно, то… Видишь ли, я раньше думала, что у Костеренко нет автомобиля, поэтому… в общем, я не…

Шишов с шумом хлебал щи и щедро угощал себя хлебом с маслом.

– Да ты говори, говори. Хотя я понял: ты теперь думаешь, а не сам ли Толик и прикончил надоевшую любовницу, так?

– Ну да, – кивнула Серафима. – И возможно, мама девушки так же думала. И еще неизвестно, как она себя вела. Может быть, именно она помогла Анатолию на тот свет убраться…

Серафима видела, что Шишову снова не нравится ее версия, и стала говорить еще азартнее:

– Да ты посмотри: убили-то Костеренко чисто по-женски! То есть не застрелили, не ножом саданули, а посто по головушке бабахнули.

Я думаю, его сначала с ног сбили, а потом просто добили поленом. И сделать это вполне могла женщина не первой молодости. Справилась бы…

Шишов отложил ложку.

– И что? Теперь будем мать Милочки караулить?

Серафима в задумчивости стала убирать посуду. Шишов, в сущности, и еще не прочь был бы перекусить, но Сима с такой сосредоточенностью мыла посуду, что он только хмуро пялился в ее спину.