Все было ясно, как перпендикуляр, и Вильчур, не снимая автомата с плеча, выпустил короткую очередь, «семьдесят четвертый» зло тявкнул, подпрыгнув на ремне, и старик медленно опустился прямо на темное влажное пятно, бачата брызнули во все стороны, а в деревне была засада, конечно…

Этот случай как раз и напомнил Сварогу лицо доктора Молитори. Он молча ждал, не отводя взгляда. Доктор произнес вежливо, но твердо, чеканя слова:

– Боюсь, что ошибаетесь именно вы, милорд. Вы – лорд Сварог, граф Гэйр. У вас есть замок и все прочее, приличествующее человеку вашего сословия и принадлежащее именно вам.

Вам отведено соответствующее место в обществе. Разумеется, сами вы вправе считать себя кем угодно, это, собственно, ваше личное дело. Не следует лишь делиться этими мыслями с кем бы то ни было. Ради вашего же блага в первую очередь. Вы – лорд Сварог, граф Гэйр. И вы останетесь им навсегда, так как некие процессы необратимы и возврата в какое-либо иное состояние быть не может. Нравится вам это или нет. Нравится мне это или нет. Хотим ли мы с вами этого или нет. Надеюсь, милорд, я выразился достаточно ясно и все расставил по своим местам?"

"– Безусловно, – кивнул Сварог.

И добавил преувеличенно вежливо: – Я просто боялся, как бы не случилось какого-нибудь недоразумения, ошибки, потому и поспешил вас предупредить, как честный человек, что я вовсе не тот лорд и граф, за которого вам было угодно меня принять…

Он замолчал и остался собой чрезвычайно доволен – никогда бы не подумал, что умеет так краснобайствовать.

– Ни о каком недоразумении или ошибке не может быть и речи, – сухо сказал доктор.

– Нравится вам это или нет… – бросил Сварог.

– Совершенно верно. Приватным образом могу вам признаться, что мне это ничуть не нравится.

– Что именно?

– Очень многое, – отпарировал доктор Молитори бесстрастно. – Очень многое, знаете ли.

Он отвернулся и склонился в поклоне – в комнату вошли двое. Прошествовали с величавостью цирковых слонов. Сварогу поневоле захотелось щелкнуть каблуками – они держались с холодной властностью высоких чинов, ставшей привычной, как вторая кожа, и представляли, несомненно, армию. Одинаковые бирюзовые с черным костюмы, одинаково расшитые золотыми дубовыми листьями.

У каждого на левом плече торчит пышный золотой султанчик, похожий на георгин. Одинаковые мечи в черных ножнах с золотыми накладками-драконами и эфесами, усыпанными зелеными камнями. Почти одинаковые наборы орденов – только у того, что с усами, еще и сине-желтый бант на правом плече, приколотый к рукаву мундира золотой брошью в виде короны. Даже лица одинаковые, холеные и высокомерные, пожалуй, даже не генеральские – маршальские.