— Есть, — беру с соседнего кресла кожаный портфель и вынимаю из него папку.

Тот берет ее из моих рук и сразу углубляется в изучение пунктов и подпунктов документа.

— Как Стефа отреагировала? — спрашиваю, когда Степан возвращает мне папку.

— Адекватно.

Она сильно обижена на меня и считает предателем, но слез ее я больше не видел.

— Не пудри ей мозги, как я.

— Я за честность и открытость, — говорит Стив, не глядя на меня, — это взаимовыгодный союз, и Стефания это понимает. Ничего личного.

— У тебя есть кто-то в Европе?

— Есть. И эта девушка будет рядом со мной.

— В смысле?..

— Тебя это не касается, Макс.

— Ты собираешься компрометировать Стефу наличием любовницы? — шалею от его цинизма, — и она на это согласилась?!

— Никого компрометировать я не собираюсь. — чеканит он, не повышая голоса. — Для общества мы будем обычной семейной парой. Безумно влюбленными друг в друга молодоженами.

— Стефа согласилась? — повторяю я вопрос, — мириться с твоей любовницей?..

— А у нее был выбор? — задирает бровь. — Я полагаю, наличие или отсутствие у меня личной жизни при формате наших отношений ее волновать не должно.

— Пиздец! — вырывается у меня.

Набрав полную грудь воздуха, медленно его выдыхаю.

— Стефания в курсе, и она согласна.

— А любовница твоя?

— Линда?.. — усмехается сухо. — Она тоже согласится.

Я тоже, качая головой, тихо смеюсь.

— Ты хреново знаешь женщин, Стив.

— Ты просто не умеешь ими пользоваться, — отбивает уверенно и пристегивает ремень, потому что самолет начинает снижаться.

От аэропорта до месторождения два часа пути, во время которого я все-таки вырубаюсь. Просыпаюсь от толчка в плечо.

— Приехали, — говорит Стив, открывая дверь машины.

Выходим у серого двухэтажного административного здания. Без проблем минуем КПП и поднимаемся на второй этаж, где нас уже ждет отец.

За небольшим круглым столом он, трое наших юристов и несколько местных сотрудников.

Заняв свободное место, я вынимаю новый трудовой договор и протягиваю его начальнику их профсоюза.

Тот нарочито долго его изучает. Передает своему юристу, который тут же снимает копии с него и с доверенности, наспех оформленной Оллсоном на моего отца.

Совещание, больше похожее на переговоры длится почти четыре часа. Все это время я наблюдаю за Стивом и прихожу к выводу — он вывезет.

Чувак умеет вызывать уважение и доверие. Его слушали охотнее, чем моего нервного отца. В итоге, мы пришли к консенсусу. Я внес незначительные поправки, а сотрудники уже завтра перестают саботировать работу.

В Москву возвращаемся ночным рейсом, и только к утру добираемся до отцовского дома. Я решаю поспать здесь, потому что боюсь, что вырублюсь за рулем по дороге в город.

Быстро принимаю душ и, упав на кровать, мгновенно отключаюсь.