Потому что в городе, судя по всему, его дочь кому-то сильно мешает.

Когда в обед к Лэндвикам заглянул капитан Тмерри, чтобы кувшин вернуть и заодно с Эвой потолковать, то выяснил, что девица всю ночь животом промаялась и теперь, бедняжка, отсыпается.

Мужчина сочувственно цокнул:

— Как же так?

Гриди, которая и сама ночью не спала, только руками развела. О своих подозрениях насчет храма она Тмерри говорить не стала и поскорее выпроводила: самой хотелось отоспаться после ночных бдений. Вайд пожелал Эве скорейшего выздоровления и ушел; в том, что хвороба неспроста «внезапна», он не сомневался.

Эва хочет его провести? Не на того напала!

Да и Ева, проснувшись с ватной головой, тошнотой и болью в желудке тоже сразу о Вайде Тмерри подумала. Конечно, он скоро явится, чтобы все узнать, увидит, что она больна, сочтет, что это обман и тогда все станет в сто раз хуже."

"— Что же я такая везучая? — страдальчески протянула Ева, поднимаясь с кровати. Здоровье частенько подводит ее в ответственные моменты: свой первый День знаний она пропустила, потому что сильно простудилась – коварные августовские похолодания; прямо в день защиты диплома у нее началось расстройство кишечника; когда съехалась с Владом, ее страшно прыщами обсыпало.

А теперь, когда надо быть собранной и здравомыслящей и придумать легенду, от которой зависит вся ее дальнейшая жизнь, у нее отравление!

Хотя, в общем, не так уж все и плохо – тошнит скорее от голода и слабости, чем от гадости внутри; всю гадость она еще вчера извергнула. Постанывая, пошатываясь и жалея себя, Ева дошагала до сундука, с усилием его открыла и вытянула чистую рубашку. Переодевшись в нее, она натянула еще и носки, накинула платок на плечи и начала спускаться.

Гриди, увидев бледную-бледную дочь, тяжело и медленно спускающуюся по крутой лестнице, руками всплеснула:

— Эва! Ты с ума сошла? Убьешься ведь!

— Не дождетесь, — пробурчала себе под нос Ева.

Мать поднялась к дочери, взяла ее под руку и помогла спуститься. Усадив девушку за стол, Гриди пощупала ее лоб, выдохнула, не почувствовав жара, и провела рукой по спутанным рыжим волосам.

— Ох, и напугала ты нас…

— Ничего страшного, — отозвалась Ева, прикидывая, чего бы поесть, чтобы снова не вывернуло.

— Просто не надо было пить успокаивающий отвар на голодный желудок. Меня Оресия предупреждала, но я решила, что можно и так глотнуть.

— Говоришь, на голодный желудок нельзя было отвар пить? — задумалась Гриди.

— Конечно, — Ева подняла на нее глаза, ясные и невинные. — Я сглупила, мама, и из-за меня вам пришлось вызывать лекаря, да еще в ночь. Мне очень стыдно и… очень есть хочется.

Гриди выдохнула с облегчением: Эвочка сама спустилась, жара у нее нет, и есть хочет.