У Лэндвиков и деньги были – Рингер вернул награбленное, Брокк хорошо заработал за лето, да и Симон, освоившись на Спуске, что-то скопил и, главное, перенял кое-какие азы управления у Рингера. А впереди маячила осенняя ярмарка, на которую в Сколле ждали самого короля. И в такое время все бросить и уехать, да еще и из-за лицемерной грымзы Рагенильды?

— Спасибо, сестра Оресия, — ответила Ева, выслушав гостью, — мы подумаем, что с этим делать.

— Думать нечего, надо каяться! Или бежать! Очень уж зла матушка! А если узнает, что вы и Агнессу у себя скрываете, то совсем плохо будет!

— Я передам ваши слова отцу, и он примет решение, — невозмутимо проговорила Ева.

Оресия громко фыркнула: знает она, кто тут решения принимает, и пошла к двери. Но это было еще не все, что она хотела высказать. Развернувшись к Эве и оглядев ее неодобрительно, она произнесла тихо:

— Уж кто-кто, а ты-то, Эва? Как ты могла?

— Что могла?

— И тебе деньги и похоть глаза застили.

— Что-что?

— Деньги и похоть, — повторила Оресия. — Ты отдалась власти монет и поддалась чарам мужского восхищения. Но я не стану тебя винить. Мир полон искушений, и не всякая может устоять. Храни тебя богиня, Эва.

— Спасибо, — осторожно сказала Ева, — но я не ничему не отдалась и никому не поддалась, просто делаю то, что считаю правильным. Вас проводить до храма, сестра Оресия?

— Не стоит, сама дойду.

Ева открыла ей двери на улицу; как раз подошли Вайд с Шесс. Оресия дернулась, увидев охотничью кошку, а потом с ужасом на Эву посмотрела. Но Эва, смеясь, склонилась к своей уже любимице, и та, встав на задние лапы, передними уперлась ей в ноги.

— Не бойтесь, сестра, они подружки, — усмехнулся капитан.

— Проводи сестру Оресию до храма, Вайд, — попросила Ева, — а то сам знаешь, как прилипчивы бывают попрошайки на улицах.

— Нальешь мне потом кваса ледяного?

— Угу. Ой, еще! Зайди на рынок на обратном пути и купи морковки, а то у нас кончилась. И яблок, а то хочется – зеленых, ладно? — улыбнулась Ева.

— Что еще, моя госпожа?

— Ничего… если что, потом еще тебя отправлю.

Капитан Тмерри смиренно вздохнул и, оставив Шесс на попечение «госпожи», указал сестре Оресии вперед – идемте, мол. И сестра пошла беспрекословно, пораженная увиденным."

"Эва подозрительно молода и красива, в доме ее все дышит хоть и не достатком, но обещанием его, а гуляка Тмерри бегает перед ней на задних лапках. Что это, как не магия?

На лице Оресии выступил пот. Она всегда знала, что Эва Лэндвик необычная – невозможно было не заметить ее целительский дар. И прочие дары тоже – невероятную выносливость, редкий талант вышивальщицы.