Иногда кажется, что человек цел-целехонек, а потом…

— Что потом? — воскликнула Гриди и подорвалась к гостю. — Что будет с моей девочкой?

Брокк покраснел со стыда: жену он любит, но, право, иногда она ведет себя точно как ее родня-деревенщины!

— Не бойтесь, девица у вас крепкая, — заверил лекарь, хотя сидящая перед ним пациентка по возрасту скорее женщина. — Но голова есть голова, и если по ней крепко ударить, может быть всякое.

— А-а-ах! — Гриди начала заваливаться набок, и сразу трое – Ева, Брокк и лекарь – кинулись ее удерживать.

В итоге женщину перехватил Брокк, взял на руки да отнес на супружескую кровать – большую, красивую, с балдахином, как в домах каэров. Эту кровать, собственно, и заказал каэр Морк для своего загородного дома, но в итоге кровать не одобрила его супруга и широким жестом продала с хорошей скидкой Брокку, который в то лето служил у них поваром.

Гриди пришла в себе еще до того, как ее уложили, так что нюхательные соли не понадобились. Игнорируя все приличия, она схватила склонившегося над ней лекаря за руку, подтянулась к нему и проговорила:

— Не скрывайте, скажите правду! Что станет с нашей Эвой?

— Ничего с ней не станет, — ответил растерянно молодой человек.

— Она умрет?!

— Жена! — рявкнул Брокк.

— Никто не умрет, — сказал лекарь, чтобы успокоить излишне впечатлительную женщину. — Но если вдруг что – шлите за мной в любое время.

— В любое время? — слабо уточнила Гриди и отпустила руку лекаря. Найдя взглядом дочь, она произнесла трагически: — Богиня Мира тебя испытывает, Эва, посылая трудности и даже смерть. Но если ты станешь жрицей, то будешь лучшей. Лучшей!

Брокк закатил глаза и отвел лекаря в сторонку.

— Что скажете? Правда у моей Эвы голова крепкая или так… прохудилась все-таки?

— Прохудилась, чего уж там, — признал шепотом молодой человек. — А чего вы хотели, Брокк? Такой удар… Да и остальное…

— Что остальное?

— Она у вас много работает? Это видно – руки перетружены, да и худая слишком. Пусть отлежится, и кормите ее хорошенько – мясо, масло, молоко. Вина тоже давайте.

— Мы кормим! — с тихим отчаяниям сказал Брокк. — Так ведь отказывается! Возьмет краюшку хлеба, глотнет молока да уходит на весь день.

— Откормить! У женщины должен быть хоть какой-то жирок.

— Откормим!

Они переговорили еще, Брокк заплатил, и лекарь, повернувшись к Еве, сказал:

— Вам нужен покой и хорошее питание, девушка. Отдыхайте, и память к вам скорее вернется.

Ева решила не упускать шанса и задала профессионалу интересующий вопрос:

— Скажите, а что можно сделать со шрамами? Как можно их сгладить?

Тут уж не только Гриди, но и сам Брокк оторопел, да и молодой лекарь почему-то смутился.