— Я пришла к паладину, чтобы помолиться за него Пресветлой Деве, — сказала я. — Могу пройти к нему?

Самуэль смерил меня хмурым взглядом из-под кустистых бровей и пропустил.

— Эльса, проводи монахиню к сэру Генриху! — окликнул он служанку. — Ему сейчас любая молитва нужна.

Рыцарь утробно рыкнул, будто смахивая скупую слезу.

Я перешагнула порог. Грудь сжало, колени затряслись, руки похолодели.

Генри! Неужели я сейчас увижу тебя!

Он должно быть сильно ранен. Нужно крепиться, быть сильной. Не расплакаться…

Непослушными ногами сделала ещё шаг, мне навстречу вышла пожилая женщина с сединой под белым платочком.

— Идём, Светлая, — кивнула она, принимая у меня с плеч плащ.

Я задрожала всем телом, поглядев в сторону гостевого зала. Дом Хакона очень походил на “Свет Вейгарда”, и я инстинктивно хотела повторить путь, каким паладин вёл меня на ужин.

— Нам наверх. Это сюда, — сказала Эльса.

Женщина отворила дверь в небольшую, погруженную в полумрак спальню, и я увидела на постели Генри, накрытого тяжёлым покрывалом. Его голова и грудь были обмотаны окровавленными повязками. Бледное лицо выделялось на тёмном фоне комнаты. Заросшее бородой, спокойное и неподвижное. Глаза закрыты, губы сомкнуты. Эти губы, что требовательно и жадно целовали меня.

Ах, Генри! Мне никогда не забыть тебя!

Голова закружилась, я схватилась за стену, чтобы не упасть.

— Не буду мешать, — тихо сказала Эльса за спиной, и я услышала её удаляющиеся шаги.

Как только звуки стихли, бросилась к постели паладина и сжала холодную ладонь.

Арнос великий! В Генри почти не было жизни! Искра Света еле тлела в нём. Как же вовремя я пришла! Ещё немного, и не застала бы живым!

Горячие слёзы лились на его ладонь, которую я не могла перестать целовать. Прошло много времени, прежде чем, я сумела успокоиться.

Я сделала глубокий вдох.

Те люди в святилище… Они говорили, что моя мана помогала им исцеляться. Генри… Ох, Пресветлая Дева, помоги же ему!

Я положила ладони на повязки и сосредоточилась. Сердце переполнялось любовью к человеку, у постели которого я сидела на коленях. Всё произошло легко. Свет отделился от меня и потёк по руками, по ладоням, к Генри. Свободно и ровно. Паладин напитывался, словно иссушённая земля.

— Тебе нужна сила, прими её, — прошептала я.

30 По Закону угасающего рода

Генри издал глухой стон. Глаза под веками шевельнулись.

— Ну же, мой милый, просыпайся, я так хочу поглядеть на тебя!

Я улыбалась сквозь слёзы, теша себя надеждой, что всё непременно будет хорошо! Я хотела верить.

Ну же, Генри, ну же! Я знаю, как нужна тебе, я чувствую!

Мне казалось, паладин вот-вот откроет глаза и улыбнётся приветливой светлой улыбкой. В глазах вновь засияют пламенные искорки. Только погреется ещё немного моим теплом.