— Да, господин… — я скромно опустила взгляд.

— Роберт, — зови меня по имени, девочка. — Ты спасла жизнь моему мальчику, единственному с-сыну! Я благодарен тебе! Не бойся! Честно, говорю, не бойся, больше не буду прис-ставать к тебе!

— Я спешу, господин Роберт… — я беспрестанно бросала взгляд к переулку, где скрылись рыцари Генри.

— Понимаю, — кивнул он, поднялся и накинул мне на плечи свой плащ. — Не буду задерживать, ведь святилище пострадало больше вс-сех! Там твои подруги. Беги, Трис-са, беги! Помоги им. Я уже направил стражей помочь расчистить завалы, но людей не хватает. Полгорода в руинах!

27 В святилище

Сердце ушло в пятки. Святилище в руинах?! Моя Идда, Грета с детьми, Альба! Они могут быть ранены, им требуется помощь! Я должна быть там!

Бросив напоследок взгляд на улицу, ведущую к дому Хакона, я побежала через площадь к родному святилищу. Оставлять Генри было так тяжело, но я знала, что с ним много верных людей, а с детьми Греты — никого.

Святилище стояло на окраине города, и ещё издали я увидела чёрный дым пожара. Огонь ещё не потушили, и языки пламени поднимались из-за каменной стены.

— Там дракон! Он — там! — услышала я возгласы из толпы.

Городская стена была частично снесена, словно от удара чего-то большого и мощного. Значит, вот где рухнул дракон! Вокруг ходили воины: я увидела несколько рыцарей из числа людей Генри.

Но дракон меня сейчас не волновал. Нужно было найти Идду.

Входя в перекосившиеся ворота святилища, искала глазами дом травницы и столкнулась с идущими навстречу с монахинями.

— Извините, — прошептала и подняла взгляд."

"Дом горел, и на сердце у меня стало совсем черно. Вместе с домом полыхало и главное здание с молельным залом и библиотекой. Несколько стражей вместе с горожанами пытались потушить пожар и спасти хоть какие-то ценности.

Светлая Альба и ещё несколько старых монахинь стояли посреди двора с бледными и искажёнными болью лицами.

— Триса, помоги! — раздался голос.

Я обернулась и увидела Грету, машущую с крыльца монашеских келий.

Я побежала навстречу.

— Как дети? Идда?

— Живы. Все тут! Очень много раненых, если ты цела, помоги!

До вечера мы занимались ранеными. В святилище один за другим приходили люди, потерявшие кров. Монахини размещали их в кельях. Стало очень тесно и шумно, и у меня очень болела голова, пока я переходила от одного больного к другому. Дети у меня на руках переставали плакать, а терпящие сильную боль от ожогов говорили, что моё прикосновение облегчало их боль.

Я чувствовала истечение маны из меня. Она текла, словно кровь, от боли за Генри. Текла, согревала и исцеляла людей, находившихся рядом.

Что ж, мне было не жалко, и я заботилась и утешала каждого, кто нуждался. Сердце болело и не унималось ни на минуту: я ни на минуту не переставала думать о Генри.