Интересно, сэры рыцари знают, что тут хорошая слышимость? Я притаилась у шкафа, став невольной слушательницей.

— Итак, мы узнали, что раскол нельзя вылечить окончательно, — сказал Рэндеваль.

— Верно, — согласилась настоятельница. — Мана будет постоянно утекать. Вопрос с какой скоростью. Нужно дать трещине затянуться, а для этого необходим полный магический покой. Полное истощение маны для мага равнозначно смерти. Многие паладины, кто не соблюдал рекомендации, гибли.

— Нет способов побыстрее затянуть трещину? — вкрадчиво проговорил Генрих. — Меня ждёт дракон.

— Я повторю, может, кто-то не расслышал, — строго сказала Альба. — Кто не соблюдал рекомендации — гибли. И так как в наших землях нет сильного мага, способного вас исцелить, я могу посоветовать только лечение любовью. Ежедневное, многократное, пока трещина не уменьшится. Когда скорость утечки будет равна скорости восстановления, ваше состояние можно будет назвать стабильным.

— Что это за способ, хм… кто-то должен меня полюбить? — усмехнулся паладин. — Боюсь, это невозможно, чувства дело такое… интимное. Любить не прикажешь.

— Всё несколько проще, сэр Генрих, приземлённее, — отозвалась Альба.

— Вот как?

— В трактате сказано, любовный оргазм женщины вызывает вибрации, ведущие к исцелению хранилища. А также к увеличению его объема, разве вы не знали? Об этом ведь Первый маг Ристус писал…

Возникло некоторое молчание.

— Какой интересный способ, — процедил Рэндеваль. — Вот почему ты был так силён, племянник. …И то-то в последние годы сдал.

— Этот способ мне не подходит, я ещё семь лет должен носить траур, — произнёс паладин.

— Сочувствую, сэр Генрих, — сдавленно произнесла Альба.

— Ты теряешь ману со скоростью ветра, Генрих, — сказал Рэндеваль. — Если жизни паладина что-то угрожает, то на светские законы придётся забить. Я настаиваю.

— Это воля короля, — низким голосом произнёс паладин. — И моя тоже.

— Что скажет король, когда увидит твой светло-почивший труп?

— Я знаю, что сильно оскорблю нашу с ним дружбу, если нарушу траур. Это слишком личное.

— Арнос Великий! Генрих, я беспокоюсь за твою жизнь, ты должен согласиться! — повысил голос Рэндеваль. — Неведомое существо раскололо тебе хранилище, а ты предпочитаешь умереть в постели, не бороться, сдаться?!

— Откуда ты знаешь про существо, дядя?

— Ты постыдился признаться мне, что был на поляне не один? Я вернулся на утро и нашёл кучу следов. Ты боролся. Но с кем? Ты не говоришь…

Снова наступило молчание. Кто-то стучал пальцами по столу.

— Ладно, я согласен на ваш способ, настоятельница, — сказал паладин, нарушив тишину. Стук пальцев прекратился. — Найдите мне женщину.

— Ну вот, — хмыкнул Рэндеваль.