Ее милость вернулась посреди ночи, но не ложилась спать — все ждала, все ходила взад-вперед по гостиной и только уже перед самым рассветом поднялась в спальню.

Грей все это время машинально тер мылом свое колено.

— Они все равно не сумели бы меня отыскать, — буркнул он и глянул на Хорэса. — Я был у реки, смотрел на воду и думал о том, как время уносит нашу жизнь.

Барон замолчал и больше, пока мылся, брился, одевался и причесывался, не проронил ни слова. Наконец он снова стал походить на джентльмена, и только выражение его лица свидетельствовало о глубокой душевной муке.

Грей неслышно прошел в спальню. Часы на каминной полке показывали восемь тридцать утра. У него было такое чувство, будто он находился здесь в последний раз не меньше десяти дней назад! Голова его разрывалась от хранившейся в ней тайны, готовой уничтожить их обоих. Ах, как ему не хватало сейчас сумерек, чтобы смягчить остроту жуткой реальности!

Джек, закутавшись в одеяло, сидела на подоконнике; светлые волосы свободно рассыпались по плечам. Она следила за Портмен-сквер. Грей смотрел, как тонкие бледные пальчики рисуют узоры на запотевшем стекле.

— Джек!

Она обернулась — медленно, как во сне. Горем и страхом повеяло из глубины широко распахнутых глаз.

— Это ты… — Джек кубарем скатилась с подоконника и ринулась к нему. — Грей… слава Богу, ты вернулся! — прошептала она, обнимая барона за шею так неистово, что он подивился ее силе.

Медленно его руки стали подниматься, чтобы сжать Джек в ответном объятии, но вдруг застыли на полпути. Он зажмурился. Он думал о том, что никогда больше не сможет обнимать ее, целовать, заниматься с ней любовью, и эти мысли приводили его в отчаяние. Сестра.

Джек отстранилась и заглянула ему в лицо.

— Господи, ты не болен? — Она стала торопливо ощупывать его всего: плечи, руки, грудь. — Кажется, все цело! Но что же случилось?

Она снова встала и прижалась к нему. Барон почувствовал, как Джек дрожит. Но разве здесь холодно? Нет, просто она боялась. Боялась за него. Он невольно прикрыл глаза.

Боже, какой же он негодяй, эгоистичный, трусливый негодяй!

— Все в порядке, — Грей подивился тому, как равнодушно звучит его голос, — со мной ровно ничего не произошло.

— Но почему тебя так долго не было?

— Послушай, нам надо поговорить.

Он подал ей халат. Джек машинально взяла его, но даже не подумала надевать: она не спускала глаз с мужа.

Тогда Грею пришлось одеть ее самому, словно маленькую.

— Присядь. — Он жестом указал на глубокое кресло возле камина, а затем, опустившись на корточки, развел огонь. — Ну вот, скоро станет совсем тепло.

Последив некоторое время, как огонь охватывал сухие поленья, барон выпрямился и подошел к Джек.

— Прости меня, — глухим голосом произнес он.