«Нет, не способен», – согласилась Агата, глядя на их с сестрицей фото в альбоме, на котором им лет по десять и они, держа в четырех руках одну огромную дольку красного арбуза, утыканного крупными черными косточками, едят его одновременно с двух концов, все перемазанные соком, с розовыми мордашками, улыбаясь от удовольствия и полного своего счастья.

Тот короткий момент уныния и ревности, в который тогда впала Агата, скорей от неожиданности стремительных перемен в жизни, проскочил, не оставив даже дымки воспоминаний и отпечатка в ее душе, в мыслях и сердце. И Юра давно стал для нее родным человеком, в каком-то смысле братом, и порой она ловила себя на неожиданной мысли, что недоумевает, что были времена, когда его не существовало в их жизни.

Это на самом деле теперь трудно представить, настолько они теперь все одна, единая, родная семья.

Да и вообще, как возможно было подумать и допустить, что их сестринскую связь можно ослабить или как-то разорвать? Если они чувствуют друг друга на любом расстоянии, понимают не с полуслова, а с полувзгляда, даже свой личный язык общения в детстве придумали, если они дня не могут провести, не поговорив хотя бы пару раз по телефону, и поверяют друг другу все свои секреты и тайны.

Ну, не все, положим, например, интимные супружеские отношения Аглаи с Юрой и их личные тайны и секреты девочки не обсуждают, да и незачем, Агата чувствует, что у сестры все хорошо, и этого достаточно. Нет, если у кого возник такой вопрос – она не чувствует, что и как переживает и испытывает Глашка во время секса, интимная сторона жизни для сестер закрыта от полной эмпатии, так вот природа распорядилась. Агата просто ощущает общим, постоянным фоном тепло и радость, которые чувствует сестра, общаясь с мужем, и иногда некий повышенный эротический фон.

А во всем остальном – никаких запретов-секретов.

Так, например, они подробнейшим образом обсудили со всех сторон вторую внезапную встречу Агаты в аэропорту с загадочным мужчиной по имени Игорь: и как тот помог им с Левушкой, и как малыш доверчиво пошел к нему на руки, и что Агата чувствовала-переживала в присутствии этого человека, понастроили разных версий о том, кем он может быть по жизни.

Левушка завозился в кроватке, захныкал, как обычно бывает, когда он просыпается.

Агата кинула взгляд на часы и поразилась: ну ничего себе ее затянуло и пробрало с воспоминаниями-то! Почти два часа перелистывала альбом, рассматривая фотокарточки, захваченная своими мыслями и потоком памяти.

– Ладно, – резко захлопнув альбом, подбодрила она себя, поиронизировав над кислым настроением: – Что там про «кто к кому прилепится да не отлепится», еще бог знает, а у нас тут дела насущные: грязный подгузник и проснувшийся богатырек.