Ему не нужно знать ужасную правду о том, что она сохранила целомудрие только благодаря себе самой. С тех самых пор как она из ребенка превратилась в женщину, мужчины пытались украсть или купить ее невинность. И порой мать сердилась на Мэлди за то, что та упрямо не желала соглашаться на щедрые предложения. Эти воспоминания причиняли боль, и потому Мэлди охотно позволила Балфуру с его страстными ласками вытеснить их прочь.

- Хотел бы я ублажить твой слух красивыми словами, - признался он, дрожащими руками расшнуровывая ее платье. – Как прекрасно было бы говорить тебе о любви, подобно какому-нибудь менестрелю.

- Мне не нужны стихи и песни, - сказала Мэлди. – Если не хватает слов, скажи мне это вот так. - Схватив Балфура за руку, девушка запечатлела поцелуй на его ладони. – И так. – Она поцеловала его в губы. – Ведь это твои губы и руки — именно они влекут меня к тебе, а вовсе не красивые слова.

Застонав, Балфур жадно поцеловал ее и, сорвав кожаную ленточку с волос, погрузил руки в шелковистую массу. Из-за этих тихих слов он почти обезумел от страсти. Они были настоящим, сладостным свидетельством того, что его желание взаимно.

Балфур молился, чтобы ему удалось совладать с собой и сделать все медленно, позволив ей в полной мере ощутить, как сторицей вознаграждается каждое мгновение томительного ожидания, несмотря на то, что для нее это произойдет впервые.

Балфур прервал поцелуй, и Мэлди попыталась вновь прижаться к его губам, но, когда он принялся лихорадочно целовать ее шею, она буквально замурлыкала от удовольствия. Какой-то частичкой своего сознания она понимала, что Балфур стягивает с нее платье, но лишь приподняла бедра, чтобы облегчить ему задачу.

Почувствовав, как он снимает ее туфли и переходит к чулкам, Мэлди закрыла глаза, опасаясь, что если она увидит, как он раздевает ее, то природная стыдливость заставит ее усомниться в своем решении. Мэлди не хотела, чтобы что-то помешало ей наслаждаться теми чувствами, которые она испытывала в нежных мужских объятиях. У девушки перехватывало дыхание от того, как он ласкал ее ноги большими, чуть загрубелыми ладонями, помогая ей забыть обо всем, кроме него и той страсти, которую он в ней разжег. Мэлди крепко вцепилась в него, когда он вернулся в ее объятия и подарил ей поцелуй, длившийся, однако, недостаточно долго, чтобы удовлетворить ее голод."

"Пока Балфур развязывал ленточки сорочки, Мэлди дрожала, чувствуя кожей прикосновения его длинных пальцев. Когда он поцеловал ложбинку между грудями, она, судорожно втянув воздух, сжала его плечи. Балфур осторожно высвободился из ее объятий, и Мэлди на мгновение ощутила холодок, когда он стал снимать с нее сорочку.