Мэлди ничем не могла облегчить его боль и страх, но знала, что теперь Эрик видит в ней семью. Сейчас их связь была крепче кровных уз. Если Мюрреи откажутся от парня (она не хотела верить, что Балфур может оказаться таким жестоким), Эрик не останется в одиночестве. Мэлди только надеялась, что этого будет достаточно.

Она нежно отвела выбившуюся прядь со лба мальчика и подумала, что все те лестные отзывы, что она слышала об Эрике, – чистая правда. Он был умным, нежным и имел мягкий нрав. Она гордилась тем, что они родственники. Невозможно желать лучшего брата.

Мэлди надеялась, что и Балфур с Найджелом понимают это.

Как бы то ни было, но об этом она подумает позже. Сейчас для них важнее всего как можно быстрее покинуть Дублинн. Новых идей побега в голову не приходило, и это очень огорчало Мэлди. Видимо, придется использовать ту же уловку, благодаря которой она сбежала из Донкойла. Что-то подсказывало ей, что хмурый мужлан, оставленный Битоном стеречь узников, так же не любит слушать о женских недомоганиях, как и человек Балфура. Сначала Мэлди хотела посвятить Эрика в свой замысел, но потом решила, что юноша будет вести себя более естественно, если не будет ни о чем подозревать.

Позже, когда поймет, что план действует, она признается Эрику. Мэлди надеялась, что брат простит ее за обман.

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Мэлди схватилась за живот и застонала, согнувшись пополам. Эрик тотчас же проснулся; его лицо было очень бледным, когда он сел и приобнял девушку. Страх, отразившийся на юном лице, заставил Мэлди испытать чувство вины, но она лишь громче застонала.

– Она что, больна? – требовательно спросил невысокий коренастый охранник, приблизившись к решетке.

– Не знаю, – ответил Эрик. – Мэлди, тебе больно? Что с тобой?

– Это мое женское недомогание, оно начинается болезненно, – сказала девушка, покачиваясь вперед-назад и продолжая стонать. – Мне нужна служанка.

Сильно покраснев, Эрик обернулся к охраннику:

– Ты должен привести женщину, чтобы она помогла ей.

– С какой стати? – огрызнулся охранник и попятился, уставившись на Мэлди, как на прокаженную.

– Потому что ей больно, ты, дубина стоеросовая. Если ей не помочь, она может даже умереть.

– Ну и что? Все равно ее через несколько часов повесят.

Мэлди выругалась про себя. Она не учла это осложнение. В Донкойле никто не хотел причинить ей вред, поэтому готовы были на что угодно ради ее здоровья и благополучия. Здесь же все знали о скорой казни, о том, что она уже одной ногой в могиле, а мертвой женщине потакать ни к чему. Вдруг Эрик заговорил холодным, повелительным тоном, и Мэлди решила, что должна больше верить в парня, – возможно, не все еще потеряно.