Мэлди подумала, что, не будь Битон так сильно болен, то и по сей день укладывал бы в постель каждую дурочку, которой не доставало либо здравого смысла, либо сноровки бежать от него без оглядки, а после того как на свет появлялась бы очередной неугодный младенец, безжалостно бросал. Уже за одно это Битона следовало предать смерти, но, к несчастью, Мэлди лишилась возможности покарать его так, как он того заслуживал.

– И поэтому, доведенный до отчаяния тем, что так ничего и не добился, сколь бы часто ни вспахивал свежие нивы, ты похитил сына у Мюррея. – Она горько рассмеялась отрывистым неприятным смехом.

– И ты искренне думаешь, что все поверят, что он твой?

– Им придется. Его родила моя жена. И теперь-то я знаю, зачем ты так стремилась тайком пробраться вниз и повидать мальчишку. Ты прислуживаешь Мюрреям, не так ли? Скажи, эта измена – часть твоей мести?

– Просто не верится, что ты так возмущенно упрекаешь меня в предательстве. Ты, для которого измена – воздух, которым ты дышишь. Ты предавал столь часто, что это вошло у тебя в привычку. Если бы ты не был так болен, то по-прежнему бросал бы женщину за женщиной, ни капли не раскаиваясь в своих злодеяниях.

– Уж слишком много значения ты придаешь безумству мимолетной страсти. Но мои поступки недолго еще будут беспокоить тебя.

Его улыбка сделалась гнусной, Мэлди изо всех сил пыталась скрыть страх под маской спокойного отвращения.

– Да ну? Неужто ты собрался заделаться монахом?

Битон препротивно захихикал:

– Нет. Всего-то палачом. Как только минует базарный день, тебя повесят."

"– А ты не думаешь, что странствующие менестрели и без моей помощи смогут повеселить твоих соплеменников?

– Думаю, мы все неплохо развлечемся, наблюдая, останешься ли ты столь же смелой духом да острой на язык, когда тугая петля затянется вокруг твоей красивой тоненькой шейки.

Ну а сейчас, раз уж ты так рвалась проведать моего строптивого сына, я исполню твое желание. Калум, отведи мою кровожадную внебрачную крошку вниз и запри вместе с Эриком.

Мэлди не стала сопротивляться, когда Калум с бесстрастным выражением лица повел ее к выходу на потайную лестницу. У нее не было ни единого шанса сбежать, а потому девушка решила сойти в свою будущую темницу, сохранив некое подобие достоинства.

Но в то же мгновенье, как Калум довольно бесцеремонно подтолкнул ее к крутым ступеням, убегавшим далеко вниз, в темноту, и ведшим в подземелья главной башни Дублинна, она взмолилась, чтобы Балфур не изменил своего намерение атаковать Битона в ближайшее время. Когда за ее спиной со зловещим лязгом захлопнулась тяжелая дверь мрачной и холодной темницы, девушка подумала, что если бы Балфур решил напасть на замок в этот базарный день, то ему, может, и удалось бы одержать победу над Битоном.