Он пытался умыть руки, целиком переложив на Маргарет всю вину за то, что сотворил с ней. Той частью своего разума, что еще была способна мыслить хладнокровно, Мэлди понимала, что одним из оснований для столь сильного гнева, послужило то, что Битон просто-напросто облек в горькие, жестокие слова все, о чем она задумывалась уже давно: мысли, которые усиленно гнала от себя, и подозрения, из-за которых ощущала вину и стыд. Мэлди постаралась отрешиться от этого и, замахнувшись кинжалом, бросилась на Битона.

Она издала разочарованный вопль, поняв, что так и не смогла причинить Битону никакого вреда – он легко отбросил ее назад.

Калум попытался было схватить Мэлди, но она ловко увернулась. Ее пальцы все еще крепко сжимали рукоять кинжала, когда она снова оказалась перед двумя противниками. Битон теперь казался удивленным. Калум занял позицию немного впереди господина, готовясь в любой момент принять на себя следующий удар. Мэлди поразилась такой преданности. По ее мнению, Битон явно не из тех людей, которые заслуживают подобной награды. Встретившись с немигающим взглядом черных глаз Калума, Мэлди подумала, что у их обладателя нет ни единой слабости, которой можно было бы воспользоваться.

Мэлди проиграла и понимала это. Поддавшись гневу, она снова повела себя безрассудно, не думая о последствиях, и, не вняв голосу разума, просто подарила Битону победу, в один миг лишившись всех своих преимуществ. И вот теперь ее загнали в угол. Впрочем, даже когда оба ее противника ожидали, что она снова попытается их атаковать, они точно не знали, когда или как именно она это сделает. И этого маленького эффекта неожиданности вполне могло хватить, чтобы достичь желаемого – прикончить Битона.

И все же это конец. У нее только два пути: либо еще раз попытаться убить Битона, либо сдаться. И что бы она ни выбрала, ее в любом случае ожидает смерть.

– В тебе чувствуется мой характер, девочка, – сказал Битон. – Какая жалость, что ты не родилась мужчиной."

"– О да. Я ведь не более чем еще один досадный просчет в твоих великих планах во что бы то ни стало заполучить сына. И ты всякий раз винил в этом женщин, не так ли? А тебе никогда не приходило в голову, что причина бесконечной череды неудач – ты сам? Может, твое семя было слишком слабо, чтобы зачать долгожданного наследника?

Как Мэлди и рассчитывала, ее слова привели Битона в ярость.

Самой ей казалось сущим вздором принимать за глубокое оскорбление высказывание, что способность зачать дочь, а не сына – признак мужской слабости, но человек, подобный Битону, вполне мог верить в такой бред. И гнев, исказивший его черты, яснее ясного показывал, что лэрд не терпел, когда кто-то позволял себе усомниться в его мужественности.