Она, правда, не герцогиня — но, безусловно, настоящая леди из высшего света. Я в облике капитана Райта летаю гораздо пониже…

— Полагаете, удастся?

— Ну, кто же знает наперед… Однако кое-что обнадеживает. Эта великосветская красотка, молва упрямо твердит, была любовницей его светлости, и, как утверждают сплетники, разрыв произошел определенно по ее инициативе. Лорда Бэннинга она более не принимает, старается не бывать там, где его можно встретить… Еще она на него достаточно зла… Дамы — своеобразные существа. Иногда настолько злопамятны и мстительны в отношении бывших любовников, что из этого проистекает большая выгода для людей вроде нас с вами… Как вам Лондон?

— Что-то он меня не вдохновляет, — признался поручик. — Экое вавилонское столпотворение, почище, чем на любой нашей ярмарке… Даже в Москве нет такой суеты и толкучки…

— Уж это точно, — усмехнулся капитан. — Ваше счастье, что не видели еще знаменитых лондонских туманов, тогда жизнь и вовсе представляется беспросветной и унылой. А уж лондонские трущобы будут почище петербургских… Недолюбливаю я этот город, ну да что поделать… Мы, кажется, приехали?

Улица, на которой они оказались, выглядела гораздо более тихой, утопала в зелени. Ну, конечно, куда ни глянь — барские особняки. «Залетела ворона в высокие хоромы», — усмехнулся про себя поручик, направляясь вслед за капитаном к парадной двери.

Капитан вновь изменился — теперь он выглядел озабоченным, удрученным, поникшим. Припомнив недавние наставления, поручик тоже, как умел, постарался придать себе унылый вид."

"Да уж, хоромы… Дома он настолько высоко не залетал. Немаленькая прихожая, или, по-местному — холл, с первого взгляда ясно, поддерживается в чистоте и порядке, мало того, впечатляет мягкой, ненавязчивой роскошью, свидетельствующей не только о нешуточном богатстве, но и тонком вкусе, который вырабатывается в течение долгих поколений. Ничего похожего на пришедший в запустение и убожество Бэннинг-холл, берите гораздо выше…

Дворецкий выглядел так солидно, что поручик ощутил себя на сцене героем очередной пьески о высшем свете. Оказывается, эти сценические персонажи берут начало из обычной жизни, а не выдуманы господами драматургами и литераторами…

Он не особенно и разглядывал окружающую уютную роскошь, всецело поглощенный более житейской задачей: как бы не поскользнуться на безупречно начищенном паркете, показавши себя сущей деревенщиной. В шею, конечно, не вытолкают, лощеный дворецкий и ухом не поведет, но ведь оскандалишься, хорош будет «доктор», явившийся с деликатной миссией… Хорошо Баташову, он явно не впервые в таких вот домах, непринужденно вышагивает, как на плацу.

Кое-как обошлось, не оконфузился.