Ты тогда подробно все расписал. Случайный ребенок тебе не нужен. Ты много про детей сказал, про методы воспитания. Повторять не стану. Мы разные, Глеб. Очень разные. Жаль, я поздно поняла тебя до конца. Хотя теперь не важно. Все кончено. Забудь обо мне.

– Забыть? – рявкаю.

– Не кричи, – морщится и пробует вырваться из моего захвата. – Я не позволю тебе отобрать ребенка. Даже не…

– А мне ребенок не нужен, – отрезаю.

На ее лице вспышка радости. Ничего. Это продлится недолго.

– Мне нужна ты, – ухмыляюсь. – Вы оба. Я все хочу получить. И у меня на вас все права.

– Нет у тебя никаких прав, – бормочет. – Ты с ума сошел?

– Нагулялась и хватит, – обрываю ее жестко. – Забудь про свободу. У меня на твою жизнь свои планы. Клянусь, ты с моего хера теперь не слезешь. Спермой захлебнешься.

– Пусти, – шипит и глаза округляет. – Прекрати. Ты что творишь?

Сначала хочу привычным жестом перебросить ее через плечо. Но торможу, округлившийся живот смущает. Животик. Совсем маленький. Осторожно надо подойти. Мягко. Скрутить так, чтобы не повредить. Поэтому я просто хватаю девчонку на руки, прижимаю к груди и уношу прочь.

– Глеб, – выдает она пораженно, строго прибавляет: – Отпусти.

Лика застывает. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами, будто и правда поверить не может, что я так легко и просто беру ее в захват посреди торгового центра. Девчонка моргает, дышит тяжело и шумно. Я прямо ощущаю, как нарастает ее возмущение, как все сильнее напрягается гибкое тело под моими пальцами. Моя девочка дергается. Смазано, судорожно. А потом начинает вырываться по-настоящему. Извивается, лягается, пытается вцепиться в меня ногтями и расцарапать лицо. Реально верит, будто я ее отпущу. Наивная. Еще надеется освободиться, не принимает собственное будущее всерьез. Ну ничего, нам теперь спешить некуда. Я все объясню. Покажу наглядно. Долго и со вкусом. Мощно, размашисто. На всю, блять, длину. Покажу так, что голос сорвет. Затрахаю до воплей и судорог. Я ее накачаю семенем до отказа. Помечу изнутри и снаружи. Сам не знаю, как умудряюсь обуздать животный порыв и не наброситься на нее прямо тут.

– Эй, мужик, ты чего? – рядом возникает левый хмырь. – Быстро отвали от девчонки. Она явно тебе не рада. Пусти ее. Слышишь? Ты чем так круто обдолбался? Глаза стеклянные.

Упырь лезет под руку. Сам нарывается. Грабли вперед тянет. Освободитель херов. Пробует мое у меня отобрать.

Я вырубаю его с одного удара. Врезаю башкой по его башке. Придурок валится вниз, а ни черта не чувствую, только морщусь, когда раздается женский визг:

– Полиция! – орет какая-то тетка. – Помогите!

Я даже не оборачиваюсь. Некогда.

– Глеб, ты совсем обезумел? – бормочет моя девочка. – Зачем набросился на человека? Ты что себе позволяешь? Очнись! Прекрати меня зажимать.