Перевожу взгляд вниз и понимаю, что девчонка выронила коробку, там теперь стеклянное крошево из елочных шаров.

Лика дергается. Рвано. Судорожно. И тут меня прошибает током похлеще прежнего, ведь я замечаю ее живот. Одежда свободная, но я это тело знаю, помню каждый изгиб, на ощупь различу среди тысячи других.

Я ловлю ее взгляд и спрашиваю:

– Когда ты собиралась сказать, что беременна?

Глава 4

Лика молчит. Напрягается. Губы поджимает. А я читаю ответ по глазам. Вижу до боли четко.

Никогда. Она, блять, никогда не собиралась мне ничего говорить. Она сбежала и надеялась, мы больше не встретимся, ни разу не пересечемся. Вычеркнула легко. Дальше пошла. Пока я дурел и бился о стены, ей просто плевать на все хотелось. Ей тупо без разницы.

– Пусти! – вдруг требует она, брови сдвигает. – Не смей ко мне прикасаться. Не трогай меня, Глеб.

Мои пальцы разжимаются. Сам едва осознаю, просто так происходит. От ее голоса мозг точно перемыкает.

Я склоняю голову к плечу, держу Лику под прицелом.

– Скажешь, это не мой ребенок? – оскаливаюсь.

– Мой, – выдает холодно, накрывает живот ладонью. – Мы расстались. Между нами нет никаких отношений. Ты сам выбрал свободу, вот и не надо теперь меня преследовать.

– Ты хотела паузу, – цежу сквозь зубы. – А в итоге удрала на другой конец страны, еще и под прикрытием, чтобы я тебя не нашел.

– Ты сказал достаточно, – бросает глухо. – Благодарю. Ты дал понять, нам лучше разойтись. Мы все выяснили, Глеб. Теперь обсуждать нечего.

– Да ну?

Охреневаю от такого расклада. Она и бровью не ведет. Как будто уже и не боится. Скрыла от меня ребенка. Решила, нас ничего не связывает.

– Ты беременна, – чеканю.

Внутри такой огонь разгорается, что я едва могу себя сдерживать. А эта сучка ведет себя, будто мы и правда чужие, абсолютно посторонние люди. Стоит передо мной как ледяная статуя. Голову вздернула. Подбородок задрала.

– И что? – спрашивает.

– Беременна от меня, – заявляю отрывисто."

"– Я знаю твою позицию насчет детей, – нервно плечом ведет, пальто плотнее запахивает. – Не волнуйся, проблем не возникнет.

– Чего? – кривлюсь.

– Я не стану делать аборт, – произносит девчонка. – Насильно не заставишь. По сроку поздно. Но и ребенка я тебе не отдам.

– Какой нахуй аборт? – взрываюсь, планка падает, перед глазами багровая пелена. – Что за херню ты несешь?!

Она залепляет мне пощечину. Круто врезает. До звона в ушах.

– Я эту грязь терпеть не намерена, – шипит.

Накрываю ее плечи ладонями. Сжать тянет, сдавить. До боли, до хруста. А не выходит. Пальцы по тонкому телу скользят бережно, осторожно, едва трогают. Глазами девчонку пожираю. Нутро аж выкручивает.

– Что за бред? – рычу. – Откуда ты это дерьмо берешь?

– От тебя, – выдает сдавленно, дышит тяжело и шумно. – Может, ты забыл, что говорил, а я нет.