Кроме пораженного участка кишки и формирования стомы для вывода содержимого кишечника на брюшной стенке, надо предварительно удалить и пострадавшие лимфоузлы вдоль всех значимых сосудов аж до уровня отхождения верхнебрыжеечной артерии. Их много. И каждый необходимо выделить, перевязать, и иссечь. Всё в пределах брюшной полости, где все забито очень плотно, нет свободного пространства даже размером с наперсток. И, в отличие от фантазий писателей и художников, выложить кишечник на операционный стол, чтобы не мешался, а потом вернуть на место — невозможно.

Даже теоретически. Так что всё наощупь. Вот тут и вспоминаешь, как вязать лигатурные узлы одним пальцем. Часа через три я уже слегка притомился. Ассистенты тоже не загорали, но мне досталось больше всего.

— Давайте поменяемся местами, — предложил Склифосовский. — Передохнете пока немного. А на удаление кишечника и формирование стомы вернетесь.

Закруглились за четыре с половиной часа. Это с наркозом.

Честь рассказать все семье Склифосовский предоставил мне.

— Там не только жена, но и его брат ждет.

— Брат?

— Да. Вячеслав Авксентьевич — наш коллега.

Занимается фармакологией. Не скрою, он тоже просил насчет операции.

И тут меня накрыло. Сколько раз я смотрел на запись той лекции, и каждый раз фамилии Манассеина и Полотебнова пролетали перед глазами без задержки. Блин, это же точно судьба! Не может быть таких совпадений! Вот они, люди, которые доведут затею с пенициллином до самого конца, до промышленного, тудыть его, производства!

— Вы можете меня представить? У меня к Вячеславу Авксентьевичу есть интересное предложение.

— Так он ждет нас вместе с супругой пациента.

Сейчас и познакомитесь.

Хотелось даже запеть. День победы, как девятого мая, до хрипоты. Всё будет хорошо! Сейчас я встречу настоящего спеца, который проблему не понаслышке знает. Которому не надо азы рассказывать, он на научной работе десятилетия! Фармаколог номер 1 в стране. Даже если пока такого термина нет.

Как мы вышли из операционной — все подорвались, вскочили. Пожилая супруга со сложной прической, в глухом платье, Вячеслав Авксентьевич… Интересно, сколько он тратит каждый день на расчесывание своей огромной бороды? А она у него шикарная, холеная, во всю грудь — Лев Толстой отдыхает.

Очень хотелось прямо сейчас начать агитировать его за пенициллин, но я прекрасно понимал, что меня в таком случае не поймет никто."

"Рассказали об операции, дали свои прогнозы. Дескать, надо надеяться, все в руках Божьих. По-другому и не поймут. Короче, напряженная светская беседа на тему здоровья пациента.

Когда уже почти все закончилось, я улучил момент, увлек Вячеслава Авксентьевича в сторону.