Держится лапищами за грудь возле сердца. И покачивается так с ноги на ногу. Ой, да он еще и босой!

— Ты кто? Как тебя звать?

— Жиган я. С-с… румянцевского дома. Ножом меня пырнули, бляжьи дети!

Мужик открыл руки и за моей спиной охнул кто-то из солдат. Фельдфебель вслед за ним. В грудь, в районе сердца был по рукоять воткнут нож.

— Как же ты еще жив-то?

Ответа мне никто не дал. Жиган, оставляя за собой кровавый след, подошел к рогаткам. Покачнулся. Мы с Пуговкиным его подхватили под руки, всем коллективом уложили на телегу. Рубаха была вся мокрая от крови, дышал бородатый с какими-то булькающими хрипами. Скорее всего, у него еще до кучи гемопневмоторакс.

Фельдфебель схватился за нож, я оттолкнул его:

— Ни в коем случае! Сразу изойдет кровью. Впрягайте лошадь, повезем ко мне в клинику.

Упускать такую возможность проверить моих врачей в настоящем деле? Да ни за что на свете!

* * *По приезде крикнул дворника, велел будить докторов. В приемный покой внесли и положили на кушетку Жигана. Скоро возле него собрался местный микро-консилиум. Моровский, Малышев, и примкнувшие к ним медработники среднего звена.

Народ выглядел помятым и не торопился просыпаться.

— Доклад! — рявкнул я, надевая халат и перчатки.

Я их выучу настоящей дисциплине. Зверюга-сержант из кино про цельнометаллическую оболочку покажется замечательным парнем. Увидели главврача — стойка смирно, выпучил глаза — и доклад. Не иначе."

"Моровский ожил первым. Пощупал пульс, надел манжету, измерил давление. Потом послушал легкие, постучал.

— Давление восемьдесят на тридцать, пульс сто тридцать, температура тридцать пять и девять, частота дыханий тридцать! Уровень жидкости в левом легком примерно до средней подмышечной линии!

— Срочно готовить к операции! Бегом! Шевелимся! Кто операционная сестра?!

— Давыдова, — шагнула вперед дежурная.

— Стол накрывайте! Реечный ранорасширитель обязательно! А вы, Вацлав Адамович, готовьтесь ассистировать. Посмотрим, чего вы стоите в деле!

Если Жиган до сих пор жив, значит не все так у него и плохо. Сколько было случаев, когда не только сердце нож не задевал, но даже пуля мозг не находила.

— Андрей Германович, вы тоже с нами — распорядился я — будьте готовы установить дренаж плевральной полости.

Пока мы готовились, пострадавшего уже раздели, помыли, и даже побрили грудь. А как же, у нас всё по высшему классу. Вон, перед входом висит афишка с расценками, мимо не пройти. Зашел в операционную без холщовых бахил — рубль. Забыл маску — два. Волосы не прикрыты — тоже пара целковых. И так далее. Главное, никому объяснять не надо! Сознательные все поголовно стали.

— Ну что, Вацлав Адамович, приступим помолясь, — пригласил я ассистента, когда анестезистка дала наркоз, и мы все дружно перекрестились. — Надеюсь, успеем.