Но вытерпела целых двадцать минут, чтобы соблюсти приличия, и не мчаться за мной стремглав. И ведь хватило ума не бросаться при всех на шею. Ставлю плюс. Жирный.

Вот чуть до конфликта не дошло. Тут я весь в кулинарных фантазиях, а потому, конечно же, эмоционально туповат. И приходит девушка, к которой я неровно дышу, и вообще, у нее на меня далеко идущие планы, а мысли дальше той самой картошечки, с румяной, повторюсь, хрустящей корочкой, с лучком, и даже зубчиком чесночка, прожаренном исключительно для придания вкусу особой ароматной тонкости. Вика почувствовала, что как-то не так происходит, и начала допрос. Естественно, я сослался на усталость и пережитую эмоциональную бурю, но заподозрила что-то. А нечего к голодному мужику подходить чувства показывать! Это всё от неопытности, со временем пройдет.

И вот в момент, когда влага начала копиться в уголках глаз Виктории Августовны, примчался Алексей-спаситель, и приволок кучу еды. В том числе и понятно что, до сих пор скворчащее в судке.

— Садись, будем пировать, — пригласил я Вику.

И она согласилась. За что получила краткую версию моих приключений. История с Великим князем, а заодно и Великой княгиней привела ее в священный трепет, перед которым померкло даже возмущение проступком негодяя Хрунова. И я был вынужден повторить всю историю в мельчайших подробностях — кто во что одет был, чем пах и так далее… За исключением сведений, составляющих врачебную тайну, естественно. Не хватало еще стать источником сплетен о состоянии здоровья такой особы. Тогда Сахалин мне обеспечен до конца жизни. А Чехов оттуда уже уехал, перемолвиться не с кем будет.

* * *"

"В мое отсутствие, хоть и весьма непродолжительное, руководство осуществлял следующий по должности. И сейчас старший врач держал ответ в моем кабинете. Кстати, за мой стол он залезть не успел, что несомненно говорит — сообразительность у него есть. Или это такт? Неважно.

— Евгений Александрович, за время вашего отсутствия обслужено девять вызовов, из них три по просьбе пожарной охраны. Как вы и распорядились, сведения собираются отдельно. Доставлен в стационар один мужчина с подозрением на острый аппендицит. Сейчас его состояние…

— Потом, — оборвал я поляка. — Это терпит? Продолжайте.

— Все сотрудники на рабочем месте, подвижный состав без особенностей.

Вот уж не думал, что шуточное название лошадиного парка так приживется. Наверное, Моровский нашел в этом особый бюрократический изыск.

— Что же, посмотрим аппендицит, — я начал подниматься из-за стола.

— Есть еще кое-что, — с видом заговорщика произнес Моровский.

Ого, что-то новое. Какая-то дружественность промелькнула в его словах. С чего бы это?

— Говорите.