— Не вижу препятствий, — чуть помедлив, ответил Сергей Александрович. — Если поможет… Мой адъютант свяжется с вами.

Великий князь начал одеваться, а я, пятясь задом, и пару раз изобразив поклон, покинул гостиную, и почти столкнулся с Власовским, ожидающим приема.

— Здравствуйте, Александр Александрович, — поприветствовал я обер-полицмейстера.

— А, Евгений Александрович, — грустно ответил он, и тут же повернулся к секретарю. — Немедленно доложите обо мне! Скажите, затопило хлебные склады братьев Сапожниковых! Беда!

* * *Мое возвращение на скорую вызвало если не кратковременный митинг, то многолюдную торжественную встречу. Все, кто только в это время присутствовал на работе, или рядом с ней, сочли своим долгом показаться на глаза, и сообщить что-то из области сочувствия и поддержки.

Собравшихся я волевым решением разогнал по рабочим местам. А то нашему народу только дай почувствовать праздник — вмиг начинается стихийная сервировка стола в стиле «соседи по гаражу на капоте». Минутой спустя появляется алкоголь в количествах, явно превышающих физиологические потребности, а через пятнадцать минут среди присутствующих непременно обнаруживается гармонист, и объявляется конкурс исполнителей частушек. Так что всем работать, а то солнце еще высоко.

Ясное дело, сначала я пошел в разоренную прокурорским произволом квартиру. Помыться, побриться, переодеться в чистое. И только после этого — обедать. Потому что в результате всех этих злоключений хочется уже не есть, а жрать.

Только наивным людям кажется, если на дворе Великий пост, то все питаются преимущественно воздухом и водой. Извините, но если нельзя есть мясо и животные жиры, то остаются рыба со всякими морепродуктами, да и овощи тоже. А жареную картоху я вообще предпочитаю на подсолнечном масле. На крайний случай — на оливковом. Оно хоть и полезнее, но не такое вкусное. К тому же я сейчас отношусь к категории больных, странствующих, и кого-то там еще, кому можно всё. И вообще, пост в душе, а не на столе, поэтому Кузьма вполне одобрительно отнесся к заказанному куску ветчины и гренкам со сливочным маслом и красной икрой. Которая сейчас предметом роскоши быть не может даже теоретически, равно как и черная. И картошечки той самой, с хрустящей корочкой! И рыбки жареной! Осетринки, чтобы костей поменьше! Мечи на стол всё! И гармониста, гармониста…

Возомнивший себя дворецким Кузьма моментально передал ценные указания младшему по званию — Алексею, и тот помчался в ближайший трактир, заказывать то, чего нет у нас в кладовой. Я тут пока соберусь, всё на столе будет.

В самый разгар гастрономических терзаний пришла Вика. Глаза, как и положено, на мокром месте, крылья носа покраснели, подрагивают. Переживала.