Почему бы не сделать утку по-пекински? Или свинину в кисло-сладком соусе?

Я из чувства такта не стал начинать дискуссию об особенностях китайской кухни. Впрочем, как таковой, ее не было никогда. Потому что, несмотря на то, что и шанхайцы, и пекинцы, и гонконгцы — китайцы, сравнивать их блюда невозможно. Кроме риса, ничего общего. Но объяснил, что мне нужен совет человека мудрого, которого я считаю своим наставником и другом.

После этого выяснилось, что сведениями о продаже товаров, которые могут пригодиться для приготовления пищи «японских чертей», уважаемый Ли все-таки располагает. И Кузьма отправился в эти неизвестные мне места с записочкой, чтобы не перепутал.

Пока слуга покупал сушеные водоросли и круглый рис в комплекте с копченым угрем, мы спокойно беседовали. Не в смысле поднятых тем, а без криков и прочего некультурного выражения эмоций.

Я сомневался. Великокняжеская задумка продолжала меня тревожить и травить моё существование. А если есть возможность поделиться с кем-то грузом на душе, так и вовсе легче становится. Лет через пятнадцать в Вене один еврейский доктор на этом просто головокружительную карьеру сделает. Поэтому и выложил историю с сомнениями китайцу.

Он задумался. Блин, только бы без даосских притч и прочей туманности. Мне как-то не хочется искать глубинный смысл во всяких иносказаниях.

— Я, конечно, общался с князем. Примерно понимаю, чего от него ждать, — сказал, наконец, Ли. — Исход может быть любой. Но ты уже сам ответил на свой вопрос.

— Это как?

— За тобой стоит твое дело. Будь ты торговцем, то имел бы выбор. Потерял только деньги. А у тебя другое. Спроси у женщины. Что она скажет. На князя его жена имеет большое влияние, я видел.

И всё.

Короче, делай, что должно и пусть будет, что будет.

* * *До Ильинского доехал во всей красе. Собственный экипаж, Жиган за извозчика, рядом ехал Кузьма. Я сидел, закутавшись в пыльник, смотрел на тучки, которые наползали сверху, и думал о смысле жизни. Заодно вспоминал выезды всем отделением на природу с шашлыками на день медика. Кстати, третье воскресенье июня в этом году неотмеченным осталось. Впустую прошло. Зато Кузьма, предназначенный для изображения суши-мастера, чисто выбритый и причесанный, сиял как новый пятак, придерживая корзину с ингредиентами. Накануне он напрактиковался до дрожи в руках c завертыванием обработанного уксусом и сахаром риса специальным «ковриком», зато сегодня я был в нем уверен. Просил после всего выпить, чтобы залить чувство глубочайшего возмущения, вызванное напрасным переводом харчей, но я ему запретил больше сотки пить. Не хватало мне похмельного разгильдяя с собой притащить.

Остановился Жиган перед главными воротами в усадьбу. Забор, кстати, не очень высокий. С точки зрения безопасности — так, одно название.