Ром, плюс мед, плюс молотые ягоды — черника, клубника, малина. А что там еще было? Точно, корица и апельсиновая цедра. Которая просто срез корки. Все это и сейчас можно достать в Москве.

— Звали, барин? — в кабинет зашел позевывающий Кузьма.

— Собирайся на рынок. Надо кое-что купить.

* * *Романовские приехали шумной компанией. Сам Дмитрий Леонидович в качестве главы семейства. Жена его, Лидия Михайловна, симпатичная брюнетка лет тридцати с небольшим хвостиком, влюбленным взглядом провожавшая каждое движение мужа. И трое детей — дочка Маргарита, серьёзная барышня почти одиннадцати лет, и два сына — семилетний Лёнька и погодок Кирилл. Эти сразу начали осваивать квартиру, а через пять минут попросились «с дядькой Жиганом», с которым неизвестно когда успели познакомиться, в каретный сарай.

— Я на воды еду ненадолго, — сообщил Романовский, как только мы сели обедать. — Отвезу своих — и назад. Недельку там побуду, не больше. Работы много.

Меня это порадовало. Может, предложение о сифилисе отложить на его возвращение, когда он приедет отдохнувший и расслабленный от нарзана? Но Дмитрий Леонидович сам решил не откладывать разговор, и после чая потащил меня в мой же кабинет.

Обращение на «Вы» он сразу обрубил напоминанием, что мы уже пили на брудершафт, и обновлять ритуал не требуется.

— Как и предполагалось, спирохета дохнет при температуре выше сорока градусов. Проверено сто раз, наверное. Я это еще не публиковал, решил с тобой поделиться сначала. И вот что я думаю. Малярия! Представляешь, заражаем сифилитика, у него приступ, второй, третий — и всё!

Поздравляю, только что вы получили Нобелевскую премию по медицине двадцать какого-то года.

— Нет, — обрубил я полет фантазии. — Я понимаю, обе темы тебе близки, но чем потом лечить малярию? Хинин помогает не всем. Мы похороним некоторое количество пациентов, что ударит по репутации метода. Да и у выживших куча осложнений будет. У меня есть другой способ, более простой.

— Какой? — Романовский даже привстал в кресле.

— А ты согласишься возглавить больницу?

— Да! — ответил он буквально через минуту раздумий.

— Сера.

И я рассказал ему почти всю правду про случай вдовы Бестужевой. И про сульфозин.

Сказать, что мой будущий соучредитель товарищества «Нету спирохеты» был очень впечатлен, значит сильно уменьшить степень его удивления. Впрочем, исследователь быстро подавил эмоции, и на меня посыпался град вопросов. Как, что, зачем и почему. Я вспомнил даже то, чего вроде и не знал до этого.

— У меня только один вопрос, — сказал Дмитрий Леонидович в конце разговора. — Зачем я, если ты сам всё придумал?

Глава 18

Есть такие вопросы, на которые прямо отвечать нельзя. А можно проявить толику хитрости. Ну и лести, конечно.