— Нет, но был довольно близко, копы прибыли вовремя, — осторожно сказала я, глядя на его сжатые кулаки. — Йен… — я вздрогнула, пытаясь придумать, как его успокоить.

Он с такой силой оттолкнулся от стула, что тот с грохотом упал на пол. Он повернулся к стене, собираясь ударить по ней кулаком, но остановился до того, как рука ее коснулась. Я никогда не видела брата таким злым. Прослужив в армии почти двенадцать лет, он обладал железным контролем над своим характером, независимо от того, сколько кто-то пытался вывести его из себя. Но сейчас казалось, что он вот-вот позеленеет от злости и выпрыгнет из кожи.

Мы с братом были очень близки, всегда. Будучи на пять лет старше меня, Йен был моим защитником и лучшим другом с момента моего рождения. Он отвел меня в школу в мой первый день, научил ездить на велосипеде, и день, когда он ушел в армию, мне тогда было тринадцать, стал одним из самых печальных в моей жизни.

Мы выросли в Новой Зеландии, в маленьком городке, вдали от суровых реалий жизни, там мы были в безопасности и счастливы. Конечно, городок находился в уединенной местности, и самое модное, что мы носили, — это камуфляж, но я бы не променяла это ни на что другое. У нас было удивительное детство, любящие родители, мы никогда ни в чем не нуждались и выросли в прекрасной стране, где повсюду могли ездить на велосипедах.

Даже когда Йен стал подростком, и у него появилось множество подружек и неестественный талант ко всем видам спорта, он никогда не забывал меня, никогда не вел себя так, будто слишком «крут», чтобы возиться с младшей сестренкой. Для десятилетней девочки, с благоговением смотревшей на своего брата, это было чертовски необычно.

Через пару лет после отъезда Йена, я начала потихоньку слетать с катушек. Мама с папой не знали, что со мной делать. Я много пила, плохо училась в школе, устраивала довольно дикие (легендарные) вечеринки и курила травку. Ничего необычного для подростка, но не то, что родители от меня ожидали.

Однажды вечером, после вечеринки, я ввалилась пьяная домой со своим парнем, когда родители были в отъезде. Я знала, что не должна планировать потерять девственность с парнем, которого не люблю, но решила, что когда-то это должно случиться. Я чувствовала себя чудачкой среди друзей, которые вели активную сексуальную жизнь.

Как только мы вошли в дверь, Трент начал меня целовать и стаскивать с меня одежду. Какое-то время я целовала его в ответ, пока он не схватился за подол моего платья, пытаясь его задрать.

— Нет, — пробормотала я, — не думаю, что мы должны идти дальше.

— Брось, детка, не дразни меня, ты же знаешь, что хочешь, — прошептал Трент, хватая меня за платье и прижимая к стене.

Я начала отталкивать его.

— Трент, я не хочу, — запротестовала я, но он не слушал.