– А до этого как называла?

– Мистер М. – Он откидывается на спинку стула, но никогда не складывает руки на груди.

– Интересно. А у Глеба? Есть прозвище?

Как всегда в самую точку. Больную и нарывающую. Только он надавливает аккуратно и мягко. И это всегда мне в нем нравилось.

– Нет, ему я так и не придумала.

– Хотела бы?

– Да.

– Давай придумаем сейчас?

– Хм… а можно просто Навицкий?

– Можно. Но ты же понимаешь, что это не решение?

– А что решение?

– А что для тебя проблема?

– Ненавижу, когды ты так говоришь! – Мистер М засмеялся. Ему нравится, когда мы с ним так общаемся, словно между нами нет условностей и обязательств.

– Ты чувствуешь ненависть не ко мне, а к моим словам. Они задели тебя?

– Твои слова. Твой вопрос.

– Его повторить?

– Нет. Что для меня проблема, – тихо произношу я, – Проблема в самом Навицком. Он предлагает поиграть, – ухмыляюсь. – Есть такая игра, дурацкая, “Правда или действие”. Мы задаем вопрос друг другу и отвечаем на него, если нет, то выполняем действие. Любое, он подчеркнул.

– Ты сомневаешься, – утверждает мой Мистер М.

– Я боюсь, что станет больно. Снова.

– Людмила, нельзя избегать боли. Надо учиться ее проживать.

– Зачем?

– Боль – это тоже чувство, – резюмирует он.

– А если я не хочу больше чувствовать?

– Что ж, это твой выбор. Но проблему это не решит. А вообще, ты снова пытаешься вытянуть из меня совет, что тебе делать. – Его голос звучит немного грубо.

– Так нельзя? – улыбаюсь и пытаюсь свести все в шутку.

– Нет, – его улыбка, что когда-то меня и покорила, расположила к себе. И где-то внутри я поняла, что только ему и могу довериться.

Первый раз мы с ним встретились за столиком в кафе. В то день с неба падали мелкие капли дождя. Они превращались в наледь. Ее можно было увидеть на листочках деревьев, что еще держались на ветках из последних сил. Машины были покрыты этой глазурью, а дорога под ногами похожа на хрусталь. Стоял декабрь. В том году он был бесснежным.

На душе мне было так же холодно и промозгло, как и на улице. И я вся будто состояла из разбитого хрусталя, что при малейших признаках тепла просто растает. Стечет тонкой струйкой куда-то под ноги. А безымянный пешеход пройдется по ней, мокрые следы будут тянуться еще долго.

В кафе уже развесили новогодние украшения. Но они не приносили мне радости. Не радовало вообще ничего. Сплошной серый цвет, равнодушие и апатия поселились внутри, наводят свои порядки, командуют. Ни один лучик света не разобьет эту твердую стену из обиды, боли и разочарования.

Я села за дальний стул. Ждала его. И гадала, как же он выглядит на самом деле."

"Он зашел практически сразу за мной. Высокий, красивый. В него можно было бы влюбиться.