Грустно опустила голову, глаза прячет за большими солнечными очками. Снова короткие шорты, что больше похожи на трусы. Но вид открывается превосходный. Ее длинные ноги мне нравились всегда. Сверху черный пиджак и толстый пояс. Она одета во все черное. Так странно. Выходила замуж в белом, разводится в черном. Как все в нашей жизни символично. Новая жизнь, как белый лист, как платье невесты. А переворачиваешь страницу, закрываешь книгу – и перед тобой темная обложка. Сказка закончилась, а конец остался открытым. Грустно и обидно. У читателя множество вопросов осталось. А что скрывает главная героиня? Автор, нам нужны ответы.

У входа столпились пары. Они то как раз оделись как надо: празднично, торжественно. Мила иногда поглядывает на них, но ее глаз не вижу. Кажется, она смотрит на них с долей пренебрежения. Милка скрестила руки на груди, а потом, опомнившись, достает из маленькой сумки телефон. Очевидно, проверяет время. Ведь я опаздываю. Только я в это время просто сижу в машине и наблюдаю. За ней.

Она другая. И дело не в выбранной одежде. Да, она более откровенна, сексуальней. Вон тот парень, друг жениха, уже несколько раз бросал в ее сторону многозначительные взгляды. Прическа не такая идеальная. Сейчас ее волосы просто собраны в высокий хвост. А у висков выбиваются несколько прядей. Они слегка закручиваются, потому что Мила все время заправляет их за ухо.

Захотелось не просто узнать ответы на мои вопросы, мне захотелось узнать – кто она? Какая она сейчас? Где та Мила, что решила договориться с моим отцом, непростым человеком, между прочим, и выскочить за меня замуж. Безумна или глупа?

Стоит и переминается с ноги на ногу. Невербально ловлю признаки злости. Что-то быстро набирает в своем телефоне. И только по раздавшейся мелодии в салоне, я понимаю, что она звонит мне.

– Навицкий.

– Навицкий, ты сообщение прослушал вчера?

– Конечно.

– Тогда где ты? Ты в курсе, что у нас запись? Время, время!

– Ты куда-то спешишь? – хочется еще увидеть ее эмоции. Немного злости, чуть-чуть раздражения и самую малость бешенства.

– Нет, что-ты! Могу подождать еще четыре года, – плюется в меня своими словами, что больше похожи на пули. Немного ранят. Самую малость.

– Тогда ручкой мне помаши!

– Чего?

– Ручкой, говорю, помаши! Видишь, машина моя стоит!

Она крутит головой в разные стороны. И только потом, когда взглядом нашла мой черный Порш, наигранно весело, с искусственной улыбкой, начинает махать мне рукой. Вижу, что-то говорит себе под нос. В своем дневнике она писала проклятия в мой адрес. Кто знает, может, это они же.

Медленно выбираюсь из машины. Потягиваюсь, каждое движение размеренное, словно я приехал не в ЗАГС подавать на развод, а в санаторий на отдых.