Я к ней настолько привыкла за эти дни, что теперь с трудом представляю, как мы вернемся в город, и я не буду находить ее во сне, он не будет со мной рядом, и я не смогу уткнуться ему в плечо. Просто так, когда захочется.

– Ты знаешь, я много где был. В Европе то уж точно. Но здесь… словно попал в сказку. Или в другой мир.

– Да. Это другая реальность. Или просто сон.

Мы присели на лавочку с видом на остров Святой Марии и само Большое озеро. Туристы разбрелись по всему заповеднику, и кажется, что мы здесь одни.

– Вот проснемся и все исчезнет.

– И мы с тобой?

– Я не хочу, Глеб, чтобы мы исчезали.

Я хочу спросить.

– Твой раунд? Ты как-то выбиваешься из графика, Мила, – он пытается придать голосу легкости, но напряжение проскальзывает в его интонации. Он нервничает."

"– Если бы ты мог, ты бы остановил меня тогда? В комнате, в последнюю нашу встречу? – Смотрю выжидательно и сама не знаю, что я жду. Правду, которая сделает снова больно? Или вранье, которое будет пропитано никому не нужной сладостью и правильностью.

Глеб снял солнечные очки и взглянул на меня. Коротко так, словно я всего лишь эпизод его жизни.

– Нет, Мила. Я бы ничего не менял.

Я бы отпустил тебя, как и сделал тогда.

– Почему?

– Потому что это только в математике минус на минус дает плюс. В жизни же совсем наоборот. Мы были настолько морально истощены. Так молоды, эгоистичны. Ни один из нас не вытянул бы другого. Мы бы вырыли сами себя яму и столкнули бы друг друга. И оттуда бы уж если и выбрались, то только искалеченными. Мы бы сделали это друг с другом.

И я понимаю, что он прав. Эта та горькая правда, которую следует просто принять и идти дальше.

– Но есть то, о чем я жалею.

– О чем же?

– Что не был рядом, когда тебе нужна была моя поддержка.

 – Мы оба понимаем про какой эпизод моей жизни он говорит. Он грустный, ключевой поворот в моей жизни. Но мне тепло от его слов. Значит, ему не все равно на меня. Получается, я что-то значу в его жизни.

Мы просидели на этой лавочке еще долго, пока солнце не стало пригревать настолько, что кожу начало жечь.

В отель вернулись уже поздно, когда в городе наступила ночь. Уставшие, но довольные.

Мы лежали на кровати и смотрели в окно. Ставни не закрывали. Там была видна лунная дорожка. От этого вида сказочность происходящего усиливалось во сто крат.

Глеб лежал и о чем-то думал. Взгляд был сосредоточенным, словно его задача – решить все проблемы мира. Рука покоилась на моем плече, иногда его поглаживая, а иногда слегка сжимая.

С лунной дорожки я переводила взгляд на него. Я хотела запечатлеть такого Глеба Навицкого. Ведь завтра мы вернемся в столицу, и все измениться. А таким он останется в моей памяти навсегда.

– Глеб?

– М? – прерывать и рушить такой момент мне не хотелось. Но мысли в голове словно ворох пчел. Они жужжат и жалят.