Спирт хлынул на тварь, и она задёргалась, как от кипятка. Визг прокатился по комнате, от этого звука заложило уши. Паразит извивался, пока заларак кромсал его склизкое тело на куски. Брызги чёрной жижи разлетались по стенам.

— Тварь, ты умрёшь! — голос существа звучал одновременно отовсюду.

— Разве? — склонил я голову, наблюдая за его агонией. Любопытно, почему они так не переносят алкоголь? Нужно будет расспросить дядю Стёпу.

— Мой отец… — паразит выгнулся дугой, его тело покрылось волдырями. — Он найдёт тебя! Он отомстит за меня!

— Пусть приходит, — пожал плечами, доставая вторую бутылку.

— И вообще, я не разговариваю с червями.

Новая порция спирта обрушилась на тварь. Существо забилось в последних конвульсиях, его плоть начала плавиться, стекая чёрными каплями на пол. Через несколько мгновений всё было кончено — только лужа дымящейся жижи напоминала о монстре.

Я выдохнул, вытирая пот со лба. Вот же сука мерзкая… И где-то там есть целое место, кишащее подобными тварями? От одной мысли мурашки побежали по коже.

Метнулся к Веронике, пока паучки окружили останки плотным кольцом.

Их кристаллы тускло светились, готовые среагировать на малейшее движение. Положил руки девушке на виски, выпуская серебристое сияние. Знакомая мелодия наполнила воздух."

"Паразиты один за другим покидали её тело — извивающиеся, пытающиеся спрятаться обратно в плоть. Но магия подчинения гнала их наружу неумолимо. Каждую тварь я отправлял в прихваченную с собой банку с настойкой Витаса. Наблюдал, как монстры умирали в мутной жидкости.

Даже в домике Лейпниша остановился, чтобы не убивать тварей. Образцы этих монстров могут принести пользу.

Какую? Пока не знаю, пусть алхимики изучат, особенно дядя Стёпа. Тот наверняка найдёт применение даже такой мерзости.

Влил в Веронику с десяток зелий. Её кожа постепенно приобретала здоровый оттенок, раны затягивались на глазах. Девушка глубоко вдохнула и погрузилась в спокойный сон

В комнате воняло палёным мясом и спиртом. На полу чернела лужа, в которой поблёскивали осколки замёрзшей Елизаветы. От её человеческого облика не осталось и следа — только искорёженные останки какого-то чудовища.

Подошёл к деду. Старик сидел всё в том же кресле, безучастный к происходящему.

Сколько же сил высосала из него эта тварь?

Вдруг он громко вдохнул, словно вынырнул из-под воды. Глаза распахнулись, в них появилось осмысленное выражение.

— Павел? — по морщинистым щекам деда потекли слёзы. — Это действительно ты…

— Почти, — хмыкнул, отмечая, как быстро к нему возвращается сознание.

— Ты не понимаешь, — он затряс головой, седые пряди разметались по лицу. — Это моя вина. Всё, что с тобой произошло… Ты и есть настоящий Павел Магинский.