Но она достаточно условная, поскольку ситуация меняется ежедневно. Немцы цепляются за каждый клочок земли. А Сухиничи вообще для нас и для них стали камнем преткновения. Противник прорвал фронт на участке Думиничи – Брынь, намереваясь соединиться со своей группировкой, обороняющей Сухиничи. Армия оказалась в трудном положении, фронт её сильно растянулся. Людские потери колоссальны. Некоторые батальоны у нас насчитывают по сорок-шестьдесят активно действующих бойцов.

Филипп Иванович остановил взгляд на представителях ОМСБОНа, пытаясь уловить их реакцию на свои слова, а затем подвёл итог:

– Поэтому в связи со сложившейся обстановкой решено ваши отряды временно оставить в распоряжении моей армии.

Вы пока будете действовать здесь, в ближнем тылу немцев. Когда ситуация стабилизируется, мы перебросим вас по назначению.

Оказалось, что своё решение Голиков уже успел согласовать с Москвой. Лазнюку и Горбачёву оставалось только подчиниться приказу.

Вернувшись от командарма, Лазнюк был хмур.

– В чём дело? – спросил Егорцев.

– Отменяется наш переход через линию фронта, Михал Тимофеич, – не сразу ответил Лазнюк.

 – Вместе с горбачёвцами поступаем в распоряжение командира 328-й дивизии полковника Ерёмина. Будем вести бои здесь.

– Да-а-а… – протянул Егорцев.

Ему как замполиту было не с руки критиковать приказы командования даже один на один с руководителем отряда. А сказать хотелось многое. И то, что общевойсковые операции не их специфика, что каждый из бойцов – штучный товар и бросать их в открытый бой – верх безрассудства. Да и нужны ли были слова? Всё это Лазнюк знал и сам.

Скорее всего, именно этим объяснялось его подавленное состояние.

– Какая конкретно поставлена задача, Кирилл Захарыч?

– Пока прибыть в Гульцово, где базируется штаб 328-й дивизии. С утра выдвигаемся. Вместе с горбачёвцами. А там уже слово за комдивом. – Лазнюк отхлебнул из кружки остывший чай и продолжил: – А сейчас спать, Тимофеич. Проконтролируй, чтобы бойцы как следует отдохнули, нам завтра силы ох как понадобятся.

Омсбоновцы рвались в бой с врагом, поэтому не восприняли новый приказ как что-то неприемлемое.

Вопрос стоял в другом: их первоначальная подготовка носила специфический характер. А тут, со слов командиров, им предстояло «внезапными атаками, короткими, но быстрыми кинжальными ударами вынуждать противника останавливать наступление и заставлять его переходить к обороне».

К чести командующего 10-й армией следует отметить, что он прекрасно понимал истинное предназначение бойцов-лыжников и отдавал должное их умению и выучке.