Её небольшие оконца стали амбразурами, а в дверном проёме залёг второй автоматчик – Миша Аулов. Каменная постройка превратилась в крепость.

«Молодцы ребята! – подумал Евгений. – Вот только надолго ли нас хватит…»

Видя, что пули против засевших в конюшне бессильны, немцы снова пустили в ход миномёты. Если каменные стены ещё сдерживали разрывы мин, то крыша постройки оказалась её слабым местом – вскоре она загорелась и начала проседать.

Почуяв явное преимущество, немцы начали вести себя наглее, всё чаще высовываясь из укрытий.

– Цели, цели давайте! – слышал Ануфриев голос Паперника.

Лазарь бил почти без промаха. Женьке это было известно еще по прошлому бою в Кишеевке. Так что он не завидовал сейчас тем, кто попал в снайперский прицел заместителя политрука.

Ястребов тоже короткими очередями неплохо сдерживал врагов. Да и сам Женька не зевал, производя прицельные выстрелы. Беспокоило другое: патроны заканчивались. Большую часть он расстрелял ещё до отхода к конюшне.

– Беречь патроны! – дал указание Егорцев.

В какой-то момент Ануфриев обратил внимание, что автомат Ястребова умолк. Женя глянул в его сторону и увидел Михаила лежащим на спине.

– Миша! – окликнул он. Но Ястребов не подавал признаков жизни.

Происходящее начинало тревожить всерьез.

Женька посчитал: у него оставалось всего шесть патронов. «Ну что, Ануфриев, вот и пришёл твой час. Начался обратный отсчёт. Но разве ты не знал, на что шёл? Поэтому чего тут горевать…» Страха не было. Его подавляла ненависть к врагу.

Вдруг он увидел перед собой ползущего по снегу человека. Маскхалат выдавал в нём одного из бойцов отряда. Но кто это, опознать было нельзя.

«Куда ж ты, родной? – забеспокоился Ануфриев. – Тут же кругом гансы».

Боец находился как раз между ним и укрывшимися в снегу фашистами. Было понятно, что он направляется к нашим позициям, чтобы присоединиться к кучке забаррикадировавшихся товарищей.

Бойцу оставалось уже немного, когда очередь трассирующих пуль вспорола его маскхалат. Ранение пришлось в нижнюю часть туловища. То ли от боли, то ли по инерции он на секунду запрокинул голову, затем упал лицом в снег.

«Всё, – решил Евгений, – ещё один…»

Немцы возликовали от такого удачного попадания и на какое-то время потеряли бдительность.

Женька воспользовался моментом и выстрелил в одну из касок. Он стрелял чуть ниже цели, практически в снег и, скорее всего, попал, поскольку каска резко откинулась назад.

Только он начал перезаряжать карабин, как увидел, что боец, прошитый очередью, зашевелился.

«Жив? Ну надо же! А я тебя уже похоронил, браток. Рано, видать».

Жене во что бы то ни стало захотелось прийти на помощь товарищу, оттащить его с линии огня, хотя это и было небезопасно.