Евгений чувствовал себя как на охоте и представлял, что стреляет не в людей, а в зайцев. От интенсивности огня даже нагрелась ствольная накладка. «Что уж говорить о самом стволе, если дерево накалилось», – мелькнула у него мысль.

Евгений видел, как ребята ловко орудуют гранатами, и уже сбился со счёта, пытаясь фиксировать вражеские потери.

Но постепенно беспорядочная стрельба со стороны противника сменилась прицельной: немцы оправились от замешательства и начали действовать осмысленно.

Совсем другая обстановка в это время сложилась на участке боевых действий стрелкового батальона.

Встретив на своём пути мощный огневой заслон, батальон отступил. Воспользовавшись этим, противник все свои силы бросил на отряд Лазнюка. Была ещё надежда на спецроту, но и она скоро улетучилась, так что с севера не раздалось ни одного выстрела. Что-то подобное было совсем недавно…

В какой-то момент раздался голос командира:

– Егорцев, нас обходят слева!

Женька посмотрел налево и увидел немецкие каски. Фрицы пробирались по лощинам, сжимая вокруг отряда кольцо.

Не сговариваясь, наступающие открыли шквальный огонь по противнику.

Это заставило немцев залечь. Однако плотность стрельбы с их стороны только усилилась. В ход пошли миномёты. В довершение из-за домов показался танк – наш советский Т-26!

«Трофейный», – отметил про себя Ануфриев.

Испоганенная немецкой свастикой, машина выглядела непривычно.

– Отходим к конюшне! – закричал Лазнюк. Несмотря на ранение, он не прекращал руководить боем.

Женька настолько вошёл в азарт, что не сразу среагировал на приказ командира. Лишь обратив внимание на отползающих товарищей, он понял, что надо отходить.

Добравшись до заранее присмотренной конюшни, Ануфриев увидел на снегу следы – бойцы уже забаррикадировались в колхозном строении. Стены конюшни, как и большинство домов в деревне, были из плитняка и вполне могли защитить от мин, не говоря уже о пулях.

Женя решил осмотреться. Он подполз к одному из двух одиноко стоящих деревьев и взял на изготовку карабин. Не прошло и пары минут, как метрах в 15 от него мелькнуло несколько чёрных касок. Фрицы подбирались осторожно, и если стреляли, то наверняка."

"– Жень, ты? – услышал он сзади.

Это был автоматчик Миша Ястребов.

На весь отряд было всего два ППД, тогда как у немцев – почти у каждого автомат.

– Я, кто ж ещё…

Миша пристроился рядом. Но только он приготовился к бою, как по дереву полоснула очередь.

– Чего ты сюда подлез? Тебе что, места мало? – почему-то рассердился Ануфриев.

Ястребов спорить не стал и отполз к другому дереву. Женьке в какой-то момент стало неудобно за свой резкий тон, но извиняться было некогда.

Из конюшни вёлся интенсивный огонь.