Я понятия не имел, откуда он взялся; накануне его не было. Сначала я испугался, что случайно ушиб ее, но потом вспомнил, что даже не прикасался к этому месту.

– Люди считают меня странной? – повторила Джейми.

Мое дыхание паром повисало в воздухе.

– Да, – наконец ответил я. Было так больно это говорить.

– Почему?

Она заметно погрустнела. Я задумался и уклончиво ответил, стараясь не переступать опасной черты:

– По разным причинам…

– Нет, почему? Из-за отца? Или потому что я всем стараюсь помогать?

Мне не хотелось продолжать этот разговор.

– Наверное, – сказал я, ощущая легкую тошноту.

Джейми явно пала духом. Мы оба помолчали."

"– Ты тоже думаешь, что я странная? – спросила она.

То, как она это сказала, поразило меня в самое сердце. Мы уже почти дошли до дома, когда я остановился, притянул Джейми к себе и поцеловал; она потупилась.

Я легонько приподнял ее голову за подбородок и заставил взглянуть на меня.

– Ты удивительный человек, Джейми. Ты красивая, добрая, деликатная… ты именно такая, каким бы я хотел быть и сам. Если людям это не нравится, если они считают тебя странной – это их проблемы.

В сероватом свете холодного зимнего дня я увидел, что нижняя губа у нее начинает дрожать. Со мной происходило то же самое; я вдруг ощутил, что сердце бешено колотится. Взглянул ей в глаза, улыбаясь и понимая, что больше не в силах таиться.

– Я люблю тебя, Джейми. Ты лучшее, что есть в моей жизни.

Я впервые сказал эти слова кому-то за пределами своей семьи. До сих пор мне казалось, что это будет очень трудно, но сейчас я как никогда был уверен в том, что говорю.

Как только я замолк, Джейми склонила голову и заплакала, прижимаясь ко мне. Я обнял ее, пытаясь понять, в чем дело. Она была худенькая; мне впервые пришло в голову, что она запросто помещается у меня в объятиях. За минувшие полторы недели Джейми похудела; я вспомнил, что в кафе она почти не притрагивалась к еде. Она плакала очень долго, и я не знал, что думать. Не знал, что она чувствует. И все-таки ни о чем не жалел. Правда есть правда – а я пообещал Джейми, что не стану ей лгать.

– Пожалуйста, не говори так, – попросила она. – Пожалуйста…

– Не могу, – ответил я, решив, что Джейми мне не поверила.

Она начала плакать еще безутешнее.

– Прости, – прошептала она сквозь слезы. – Прости меня…

У меня вдруг пересохло в горло.

– За что? – спросил я, окончательно растерявшись. – Ты расстроилась из-за того, что скажут мои друзья? Мне все равно, честное слово, все равно.

Я хватался за соломинку, смущенный и испуганный.

Джейми далеко не сразу успокоилась. Потом ласково поцеловала меня – поцелуй был легок, как дыхание, – и провела пальцами по щеке.

– Ты не можешь меня любить, Лэндон, – сказала она. Глаза у нее были красные и опухшие.