Я мог сыграть разве что немого бродягу и по-настоящему завидовал Эдди – по крайней мере здесь. Предстояла уйма работы – а ведь я отнюдь не с этой целью записался в число изучающих сценическое искусство.

Мои благородные помыслы выветрились на второй день. Хотя я знал, что поступаю правильно, приятели этого совершенно не понимали. «Чем-чем ты занят? – переспросил Эрик, когда узнал. – Играешь в пьесе вместе с Джейми Салливан? Ты с ума сошел?» Я пробормотал, что на то есть причины, но Эрик не оставил тему – он принялся утверждать, будто я влюблен в Джейми. Я, разумеется, отрицал, отчего все окончательно уверились в правоте его слов и принялись хохотать еще громче.

Сплетня росла – на перемене речь уже зашла о том, что я намерен обручиться. Заговорила об этом Салли; я до сих пор уверен, что она ревновала. Она много лет по мне сохла, и наши чувства вполне могли бы стать обоюдными, не будь у нее один глаз вставным. Глядя на нее, я неизменно вспоминал чучело совы в антикварном магазине, и тогда, честно говоря, становилось не по себе."

"Я снова начал сердиться на Джейми. Понимал, что она ни в чем не виновата, но мне расхотелось стараться ради Хегберта, который не слишком-то радушно принял меня в день школьного бала.

В течение следующих нескольких дней я даже не удосуживался учить роль, а время от времени отпускал шуточки, веселившие всех, за исключением Джейми и мисс Гарбер. После репетиции я отправлялся домой, стараясь выкинуть пьесу из головы, и даже не забирал свой текст. Я распространялся о том, какая Джейми странная, и врал, что мисс Гарбер заставила меня участвовать в этой авантюре.

Джейми, впрочем, не собиралась выпускать добычу. Нет-нет, она ударила по больному, не пощадив моего самолюбия.

В субботу вечером, через неделю после начала репетиций, мы с Эриком и остальными болтались по набережной неподалеку от закусочной «У Сесиль» – ели пончики и глазели на проезжих, а потом я заметил Джейми примерно в ста метрах от нас. Она в своем старом коричневом свитере, с Библией в руках шагала, глядя по сторонам. В столь позднее время ее обычно не выпускали на улицу; еще удивительнее было видеть Джейми в этой части города. Я повернулся к ней спиной и поднял воротник, но даже Маргарет с ее куриными мозгами немедленно сообразила, кого ищет дочка священника.

– Лэндон, вон твоя подружка.

– Нет, – сказал я. – У меня нет подружки.

– Ну, значит, твоя невеста.

Я догадался, что здесь не обошлось без Салли.

– Невесты у меня тоже нет. Забудь об этом.

Я глянул через плечо, чтобы понять, увидела ли Джейми меня. Кажется, да. Она двигалась прямо к нам. Я притворился, что ничего не замечаю.

– Она идет сюда, – сказала Маргарет и захихикала.

– Знаю.

Через двадцать секунд снова:

– Она идет к нам.

– Знаю, – отозвался я сквозь зубы.