— Очень приятно, — не подумав, ляпнула я, а он усмехнулся. Странно, неловкости в тот момент я не испытывала, мне не казалось, что он смеется надо мной.

Мы свернули во двор, проехали шлагбаум, Егор, казалось, думает о чем-то своем. Я молчала, хотя понимала уже — никакой это не травмпункт и не больница, жилой дом, дорогой, и скорее всего, тут и живет Егор.

Меня не смутило, что он приехал к себе домой.

— Егор, — позвала я его, напоминая о себе. Он моргнул, словно выходя из оцепенения, посмотрел на меня, в окно и чертыхнулся:

— Блин… Я на автомате, вторые сутки без сна.

Прости, сил везти тебя в больницу нет, теряю концентрацию за рулем. Могу вызвать тебе такси, если что-то серьезное, пришлешь выписку от врача, поговорим о компенсации.

Я молчала, пытаясь придумать, за что же зацепиться, чтобы не ехать никуда на такси. Егор меня не отвезет — это понятно, он не похож на тех людей, которые сказав слово, меняют его на другое.

— Хочешь о деньгах сейчас поговорить? — приняв мое молчание за желание подзаработать, спросил он, — даю пять тысяч сейчас и закрываем вопрос. Ты, Ева, шла по середине дороги, нарушая правила, так что на большее не рассчитывай.

— У меня голова кружится, — сказала я. Разговоры о деньгах мне совсем не нравились, к чему это все?

— Черт… Пойдем, поднимемся ко мне, если станет хуже, вызовем «Скорую», если все нормально, напою тебя чаем и отправлю домой.

Внутри все ликовало и пело. Я не шла — я плыла за ним легким воздушным шариком, забыв про боль в бедре. Мы вошли в светлый подъезд, подошли к лифту. И только сейчас я озадачилась мыслью — а как я выгляжу в его глазах?

Сегодня Алена собирала меня и даже накрасила, но от кудрей не осталось почти и следа — снег сделал свое дело, и теперь они лишь слегка вились.

Я сняла капюшон, стянула шапку, незаметно поправляя волосы, стоя за спиной Егора.

На меня он не смотрел совсем.

Первым вошел в лифт, развернулся, нажимая на восьмой этаж. А потом повернулся ко мне и поднял удивленно брови.

— Что? — спросила я его.

— Ничего, — он разглядывал меня сейчас совсем иначе. Не как помеху в его планах, случайную неприятность. Я видела интерес в его глазах, мужской, и от это взгляда краснели щеки, дыхание сбивалось.

В квартиру он пустил меня первой. Помог снять пуховик — Аленкин, она как знала, притащила мне его. Я сняла обувь и застыла, не зная, что делать дальше.

— Покажи, где ударилась?

— Вот здесь, — коснулась бока, он отдавался болезненной пульсацией. Егор подошел ближе, спросил:

— Можно? — и я кивнула, забыв, что дышать умею.

Его пальцы легко дотронулись до юбки, уколов статистическим электричеством.

— Колитесь, — прошептала я, и он ответил так же тихо:

— Совсем нет. Очень болит?

— Только от прикосновений.