После того, как я пыталась говорить с соседкой, остальные жители нашего подъезда мне двери тоже не открыли, и говорить со мной никто не стал. Я ощущала себя больной проказой, от которого все шарахаются в стороны.

Еще час после я бродила по соседним дворикам. Не особо верила, что смогу найти тетю таким способом, но и бездействовать не могла.

Естественно, тети там не было, и никто из встреченных прохожих ее не видел.

Перемыв накопившуюся посуда, я стянула перчатки, фартук, защищавший живот от брызг воды, выпрямила спину.

Поясницу тянуло от неудобной позы, в которой я долго простояла, в последнее время перерывы приходится делать все чаще.

Выхожу в коридорчик, который отделяет кухню от общего зала, и слышу громкие возмущенные голоса.

Подхожу тихонько к круглым окнам на дверях, так, чтобы не бросаться в глаза, и слегка приоткрываю одну из них, чтобы слышать лучше. Не знаю, может интуиция ведет меня в это время, но сомнений нет никаких, я уверена, что пришли по мою душу.

— … а если поискать?

Двое мужчин стоят ко мне боком, разглядеть их как следует мешает большая пальма. Я вижу только кепку-восьмиклинку, запомнившуюся мне еще с того раза. Как они меня нашли? Я никому не называла место своей работы, даже тетя не знает названия ресторана!

— Послушайте, я же вам сказала, здесь никаких Киреевых нет."

"Голос Алены тверд и убедителен, и я бога благодарю, что именно она встретила незваных гостей, а не кто-нибудь другой, иначе меня сразу бы сдали.

— Мы на кухню пройдем, посмотрим там, вдруг ты что попутала, красавица.

Я отшатываюсь резко в сторону, в панике прикрывая рот рукой. Нужно срочно спрятаться, если они зайдут сюда, то сразу меня увидят! От страха сердце колотится так, что не унять, и ладони становятся влажными. Я пячусь обратно на кухню, может, через черный выход сбежать? А если они умнее и ждут меня с той стороны и тогда я прямо в лапы им попаду?

Повара заняты готовой, им до меня и деда нет, заказы идут один за другим. Пока чистой посуды вдоволь, никто и не хватится, что меня не месте нет.

Хватаю сумку с документами и стараясь не шуметь, захожу в раздевалку. Конечно, не в один шкаф со своим животом я не влезу, но есть шанс спрятаться в душевой, заперевшись изнутри. Не включая света, забегаю внутрь, закрываю на засов пластиковую дверь, и замираю.

В душевой влажно и пахнет мужским гелем для душа, под ногами скользкий кафель и я стараюсь ступать осторожно, чтобы не навернуться.

За дверью тихо так, что мое собственное дыхание кажется неприлично громким, его обязательно услышат, если не дышать тише, но я не могу никак. Сын лениво перекатывается в утробе, будто позу меняет, и я двумя руками, как могу обнимаю свой живот.

— Нам повезет, мой хороший, обязательно.

А потом я слышу их.