"

"Кряхтя, Ева скидывает с себя вторую туфлю, я поднимаюсь и отхожу в сторону.

— Ну, ладно. Я поехал.

Пауза. Если она скажет остаться…

— Хорошо, — кивает Ева, но на меня не смотрит, избегает прямого взгляда.

— Изнутри замок закрывается? — кивает в ответ, — запрись на все засовы. И если что, — я все же не сдерживаюсь, — если что-то случится, сразу звони мне.

Я оставляю визитку с номером на тумбочке возле зеркала и выхожу на площадку. За моей спиной закрывается дверь, я дожидаюсь, когда щелкнут замки, и кубарем скатываюсь с лестницы.

Глава 10. Ева

Со сном бороться совсем нет сил.

Сонливость и стала первым признаком беременности — еще до того, как случилась задержка.

Поначалу я решила, что всему виной весна, авитаминоз. В любую свободную минуту только прилечь и хотелось, закрыть глаза и чтобы никто не трогал… Мыслей даже не было о том, что внутри меня зарождается новая жизнь. Просто работала, училась, а в оставшееся время спала. Благо тетке моей в тот момент было все равно, лишь бы кушать сварено. Возможно, будь тетя Мила в своем уме, она бы поняла, что со мной творится.

Только я со своими проблемами всегда один на один.

И тогда.

И сейчас.

Сон, тревожный, неглубокий, облегчения не приносит. Я без конца открываю глаза, но подняться, выйти из дома не могу. Руки и ноги по тонне каждая, и живот тянет. Задираю платье, нащупываю его ладонью. Под кожей плотно, и я знаю, что это тонус. Думаю, что в аптечке остались и ношпа, и папаверин, но и до них дойти мочи нет.

Встаю в шесть, добредаю до кухни, ставя почти наощупь чайник. Нужно идти, тетю искать, спрашивать соседей, вдруг они что-то слышали. Соседние дворы осмотреть.

По-хорошему, этим нужно было заняться еще вчера.

Только что-то мне подсказывает, что все зря, и не найду я тетю на лавочке у соседнего дома… Нет у нее ключей от квартиры, не могла она выйти и запереть дверь. И замок не защелкивается сам, старый он, ненадежный. И все, что отделяет меня от внешнего мира — хлипкий засов и дверная цепочка.

Если захотят — выкурят, думаю с каким-то пугающим равнодушием. На столе со вчерашнего дня наполовину полная тарелка с супом. Она как красный флаг, как сигнал об опасности: разве оставила бы тетя Мила недоеденным что-то на столе?

Суп скис, и от этого запаха подкатывает к горлу желчь. Я закрываю рот и бегу в туалет, склоняясь над унитазом. Меня рвет мучительным спазмом, в желудке пусто, ничего кроме желчи и воды не выходит, только слезы на глазах выступают. Я умываюсь, чищу долго зубы мятной пастой, чтобы избавиться от неприятного привкуса, а потом возвращаюсь на кухню.

Задержав дыхание, выливаю испортившийся суп, включаю газовую колонку и начинаю мыть посуду. Привычные заботы немного успокаивают, но на самом деле я просто тяну время, прежде чем пойти к соседям.