Мне это известно давно, и именно поэтому брак с ней имел смысл. Я не верил в любовь. Считал, что это не для меня. А Изабелла собиралась за обложкой традиционного брака скрыть свою нетрадиционную сексуальность от родителей. И в некотором роде такое положение дел нас обоих даже устраивало. — Он вздохнул, удивляясь, как он мог до такого додуматься. — Она плакала, потому что наконец-то решила рассказать обо всем родителям, чтобы соединиться со своей возлюбленной. Она была очень взволнованна, и я пытался утешить ее, сказать, что все будет хорошо. Именно эту сцену ты и застала, и я был дураком, что не объяснил все сразу, а потребовал мне доверять. Черт возьми, разве я не идиот?

— Изабелла лесбиянка? Но ты же собирался жениться…

— А кто знает? Может быть, мы бы так и сделали, если бы она не встретила эту женщину, в которую влюбилась без памяти. Поступили, как требовала традиция. И в конце концов оба были бы несчастны.

— Лука… Жаль, что ты ничего не сказал мне с самого начала. Ты даже не представляешь… чего я только не передумала.

— Старые привычки умирают с трудом. — Он поморщился. — И, кроме того, это помогло мне признать то, что я скрывал от самого себя.

— И что же это? — задыхаясь, спросила Корделия.

— Что я люблю тебя. Что ты та женщина, которую я ждал всю свою жизнь.

Каждое слово было музыкой для ее ушей.

Ей пришлось несколько раз ущипнуть себя, потому что она не могла поверить, что мужчина, которому она отдала свое сердце, ответил ей тем же, хотя она так долго готовила себя к прямо противоположному.

Теперь, уже снова в платье и на седьмом небе от счастья, она рука об руку с Лукой стояла на верхней ступеньке лестницы.

Ее отец должен был появиться с минуты на минуту. Приготовления шли полным ходом. Зал был еще пуст, но сиял праздничными огнями и утопал в цветах. От запахов угощений, растекающихся по дому, у нее потекли слюнки.

— Я люблю тебя. — Корделия улыбнулась Луке и легонько поцеловала его в губы. — У меня такое чувство, будто я всю жизнь просидела у моря, глядя на горизонт и воображая, что может лежать за ним. Я никогда, никогда не думала, что найду все, на что только могла надеяться, и даже больше.

— Русалка, которая обрела свои ноги, — пробормотал Лука, гладя ее по щеке. — Моя навсегда.

Его взгляд скользнул мимо Корделии, и он улыбнулся.

— Твой отец здесь, — сказал он, — и я полагаю, что прильнувшая к нему пышногрудая блондинка — та самая женщина, которую он не хотел видеть рядом, потому что был слишком упрям?

Корделия расхохоталась, так как это и в самом деле оказалась Дорис. Ее чемодан был набит до отказа, и Корделия могла только догадываться, какие наряды лежат внутри. Дорис не отличалась скромностью, если дело касалось стиля одежды.