Корделия направилась прочь от кухни и царившей там суеты, в дальнее крыло виллы, где располагался кабинет Луки, потому что была почти уверена, что найдет его там за работой.

В глубине особняка было тихо. Она подумала об их занятиях любовью, вспомнила реакцию Луки, когда он застал ее с парнем на сдаваемой в аренду лодке. Как он сказал тогда?… «Моя женщина». Бывали времена, когда у нее возникало подобное чувство, и она считала, что Лука был ее мужчиной.

Наконец она подошла к кабинету. Дверь была приоткрыта. Полы в особняке были из дерева и мрамора — чередование прохлады и тепла, но длинный коридор, ведущий к жилым комнатам, а также кабинету Луки, покрывали ковры, заглушающие ее шаги. Корделия не услышала ни звука, долетающего из кабинета, но на всякий случай толкнула дверь, чтобы убедиться, что Луки там нет, и замерла.

Почувствовала, как холод пронизывает ее, превращая в лед.

Она оцепенела, глядя на Луку и женщину в его объятиях.

Они ее не видели: кабинет был погружен в полумрак, как и коридор, где она стояла."

"Они были… слиты друг с другом. Другого слова не подобрать — именно слиты. Лука гладил женщину по волосам. Корделия услышала звуки приглушенных рыданий.

Изабелла.

Она не задумывалась, откуда ей это было известно, просто знала, и все. Маленькая, хрупкая женщина, прижавшаяся к Луке, была той, кого пророчили ему в жены, но теперь она не будет объявлена как счастливая невеста. Не будет сверкать огромным бриллиантом на пальце и принимать поздравления.

Корделия смотрела на трагедию любви, которой никогда не суждено сбыться из-за нее и беременности, на которую Лука никак не рассчитывал.

Ее затошнило. Корделия не могла сдвинуться с места, потому что ноги, казалось, приклеились к ковру, на котором она стояла.

Лука первым заметил ее присутствие, и женщина в его объятиях, должно быть, почувствовала это по языку его тела, потому что тоже подняла глаза, и теперь они в полной тишине смотрели на Корделию в упор.

— Я думаю… — Наконец она обрела дар речи, и ей было приятно, что голос не дрожал, — что пришла не вовремя, помешала вашему уединению.

— Корделия… — Голос Луки был хриплым и эмоциональным, каким она никогда его не слышала.

Изабелла высвободилась из его объятий, делая движение, чтобы подойди к Корделии, и та ужаснулась перспективе выслушать упреки обиженной женщины.

Она попятилась. Ей хотелось бежать отсюда так быстро, как только можно, но мешали высокие каблуки. Она стремительно зашагала по коридору, одной рукой приподнимая подол длинного красного платья, другой изо всех сил стискивая сумочку.

Она слышала, как Лука говорит что-то по-итальянски у нее за спиной, но не понимала ни слова. Не слышала приближающихся шагов, пока не почувствовала, как он взял ее за руку, побуждая остановиться.