Вместо этого она высунула голову в окно, стараясь лучше все разглядеть, так как в назначенном месте встречи они оказались слишком поздно для того, чтобы хватило времени лучше рассмотреть городские реликвии.

Наконец машина вынырнула на самое удивительное открытое пространство — веерообразную центральную площадь, окруженную средневековыми зданиями с редкими современными витринами магазинов — знак приветствия двадцать первому веку. Узкая колокольня возвышалась над огромным кругом старых зданий, и Корделия потратила несколько секунд, глядя по сторонам.

Лука сидел, откинувшись на спинку кресла, на открытой веранде кафе, название которого ей написал. Он был в серых хлопчатобумажных брюках и белой льняной рубашке с короткими рукавами. Дизайнерские солнцезащитные очки скрывали его глаза. Он выглядел с той утонченной элегантностью, которую можно купить только за большие деньги.

Неудивительно, что он хотел как можно скорее избавить ее от джинсовой униформы.

Лука мог найти это очаровательным в Корнуолле, но никак не здесь, в его богатой жизни и во всем, что эта богатая жизнь влечет за собой.

У нее мелькнуло сомнение. Неужели это действительно она? Согласилась выйти замуж за парня, который ее не любит. Подписалась на жизнь, правил которой не знала. Потом она подумала о ребенке внутри себя и прогнала все страхи и опасения. Она должна перестать надеяться на невозможное. Пусть их брак не был тем, что ей хотелось для себя, но она просто не могла отказать их ребенку в огромных преимуществах принадлежности к знатной и богатой семье.

Она не будет возражать против того, что Лука сочтет нужным. Она также перестанет думать о женщине, от брака с которой он отказался, сочувствовать ей. Ее будущее начиналось в этот самый момент, и оглядываться через плечо не стоило.

— Ты встревожила меня, сказав, что попросила Роберто остановиться по пути сюда, — начал Лука, сразу переходя к делу, но при этом не мог не обратить внимания на то напряжение, которое возникло в паху, когда он посмотрел на нее. У Луки никогда не было проблем с самоконтролем, если дело касалось женщин, отчего же он так реагирует на Корделию?

Может, причина в том, что она беременна его ребенком?

— Мне очень жаль, — сухо парировала Корделия, садясь на стул рядом с Лукой лицом к площади, и это было здорово, потому что так ей не приходилось смотреть на него, отчего она лишалась способности мыслить ясно. — Я не могла устоять. Я никогда не ездила за границу. — На ее щеках появился румянец. — Если мы опаздываем на… с кем мы там должны встретиться? Тогда, возможно, нам лучше уйти прямо сейчас.

— Они подождут, — пожал плечами Лука. — Я думал, все женщины любят наряжаться. А ты ведешь себя так, будто я тебя наказываю, а не предлагаю получить все, что захочешь.