И если любовь ему не требовалась, то секс казался весьма заманчивым. Но, напомнил он себе с разочарованием, ничего не произойдет, пока не будут произнесены клятвы. И все-таки хорошо держать ее на расстоянии вытянутой руки, пока все формальности не будут улажены.

— Я уже обо всем рассказал отцу.

Корделия испуганно посмотрела на него.

— Должно быть, он в отчаянии.

Готовность Луки пожертвовать всем ради нее внезапно заставила почувствовать себя неловко из-за своего упрямого отказа. Да и сердце хотело другого…

— Ты уже решила, когда расскажешь отцу?

Корделия с беспокойством подумала, не прозвучит ли простое «нет» слишком резко.

— Я собираюсь позвонить ему позже… — неопределенно сказала она.

— Но ты не уверена.

— Конечно, он должен все знать.

Лука откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на Корделию, чувствуя ее сомнения и растерянность.

Она была простодушна и не имела опыта справляться с проблемами, которые подбрасывала жизнь. Видеть плюсы в самой безнадежной ситуации. Это была разница между победителями и проигравшими, и он всегда становился победителем.

В отличие от его отца, который поздравил его впервые в жизни по-настоящему искренне.

— У тебя хватит денег на тысячу лет! — рявкнул в телефонную трубку Джованни Барези, стараясь перекрыть громкие звуки музыки и смех на заднем плане. — Пора тебе по-настоящему узнать, что такое жизнь.

Он хотел сказать отцу, что это не история любви, просто ошибка, которая не обошлась без последствий, но не стал этого делать, радуясь искреннему восхищению в голосе своего старика.

— Я хочу, чтобы мы поженились, — начал Лука с грубой искренностью. — Ты думаешь, что я динозавр. Ты думаешь, я погряз в бессмысленных традициях, тогда как брак в наши дни мало кому нужен даже при наличии ребенка. Бесчисленное множество одиноких матерей воспитывают детей, тогда как отцы лишь время от времени заглядывают к ним.

Лука сделал паузу, и Корделия посмотрела на него, когда до нее дошел смысл его слов.

Ее сердцебиение ускорилось, и она сглотнула.

— И может быть, — продолжал он спокойно, — я немного старомоден, когда дело касается семьи, жаждал быть свободным, чтобы делать все, что я хочу, но все это ради того, чтобы мог гордиться своим наследием. Разве это плохо? — Лука позволил риторическому вопросу повиснуть в тишине. — Я буду любить нашего ребенка всем сердцем. Я буду защищать его, научу любить свои корни и свое семейное дело. Ты говоришь мне, что не можешь думать о браке без любви. Любви тебе не обещаю, но уважения ты получишь в избытке.

Но он никогда не полюбит ее. Он только что подтвердил это на случай, если она неправильно его поняла. Корделия видела, как работает его мозг.