Самохвалова вытащила новую сигарету и понеслась дальше:

– Но Николай по сравнению со своими братьями просто Конфуций, он хоть может изобразить интеллектуала и хранить этакое многозначительное молчание в нужный момент, а Андрей!

Боже, вы бы видели его на защите кандидатской! Слава сидел весь красный, мальчишка не сумел даже нормально ответить на заранее подготовленные вопросы. Стыд и срам, нес полную фигню, да любого другого давно бы выгнали и уж точно прокатили бы с треском, нашвыряли черных шаров. А здесь вскрыли урну – все бюллетени положительные, только один испорчен.

Небось у старика Ковалева рука от стыда дрогнула.

Из Сергея даже не пытались сделать кандидата наук. Парень с трудом закончил десятилетку. Пришлось пристроить его на журфак, а потом впихивать в различные околонаучные издания, типа: «Мир новых исследований» или «Горизонты экономики», но даже там Сережу держали на последних ролях, просто из милости, учитывая заслуги Славина.

– Зато Ребекка – хорошая актриса!

Ирина Леонидовна закатила глаза:

– Она милая девочка, воспитанная и приветливая, но не Сара Бернар и даже не Джейн Фонда, отнюдь!

– Но недавно она снялась в очень популярном сериале!

Самохвалова поинтересовалась:

– И давно вы, душечка, работаете в журналистике?

– Не слишком…

– Оно и видно! Роли получают не за талант! У режиссера, снявшего ленту, два сынка-оболтуса, и оба теперь учатся у нас, между прочим, взяты, как дети из многодетной семьи, бесплатно.

Ясно?

Я кивнула.

– После смерти папы Бекки не на что надеяться! Абсолютно, станет играть «кушать подано!».

– А Светочка?

– Бледная немочь, – фыркнула Ирина Леонидовна, – просто застиранная кофточка, ни ума, ни блеска, ни шарма.

Пожалуй, из всех более чем неудачливых детей Бекки самая привлекательная. Вот моя Карина…

И она замолчала.

– А где работает ваша дочь?

Ирина Леонидовна аккуратно сложила валяющиеся на столе ручки в стаканчик.

– Карина умерла. Долгие годы ждала, что Слава все-таки обратит на нее внимание, а потом сгорела в одно лето, саркома.

Я насторожилась. В портрете идеального академика возник черный мазок. Значит, была девушка, любившая безответно Славина… Может, Ирина Леонидовна и наняла киллера?

– Простите, а когда случилась трагедия?

– В 1985 году, – ответила Самохвалова.

Я подавила тяжелый вздох. Пятнадцать лет – слишком большой срок для ненависти.

Узнав от Ирины Леонидовны все, что можно, я прошла на первый этаж и заглянула в приемную ректора. Симпатичная женщина, по виду около тридцати лет, строго сказала:

– Николая Вячеславовича нет!

– Вы Лена?

– Да. Что вы хотите?

Я втиснулась в приемную, сделала самое сладкое лицо и защебетала:

– Вы-то мне и нужны. Я представляю журнал «Вестник Академии наук».