– Ах ты, маленькая пройда, – засмеялся он, счищая салфеткой руины пирожного, – значит, теперь твой бездонный желудок пуст, и ты можешь начинать ужинать снова!

Я невольно засмеялась, а не такой уж он и противный!

Светлые брюки Игоря Серафимовича выглядели отвратительно. Жирный крем размазался по колену, а другую брючину изгваздала в шоколаде Ада.

– Слышь, Ева, – сказал Игорь Серафимович."

"Я вздрогнула. Нет, только не это имя. Давным-давно был в моей жизни мужчина… Я его почти полюбила. И он звал меня Ева. Единственный, кому пришло в голову подобным образом сократить Евлампию, писатель, талантливый, богатый литератор, убийца и негодяй.

– Не смей звать меня так!

– Ладно, – удивился Игорь Серафимович, – а как величать-то? Евлампия тяжеловато…

– Лампа.

– Если тебе так больше по душе, хотя Ева…

– Этот вопрос не обсуждается!

Игорь Серафимович ухмыльнулся:

– Теперь понял, почему ты одна с детьми осталась. Скажи, ты веришь в переселение душ?

– Ну, не слишком.

– Кажется, я знаю, кем ты была в прошлой жизни. Предводителем татарского войска. Лучше дай какие-нибудь штаны, а то эти липкие и мокрые.

– Ну откуда у меня мужские брюки? Хочешь мои джинсы?

Игорь захохотал, высунулся в окно и крикнул:

– Рома, там где-то в багажнике штаны валяются, тренировочные!

– Эти? – закричал один из парней, тряся голубыми спортивными брюками с белыми полосками.

– Тащи сюда!

Через десять минут Игорь Серафимович влез в «Адидас» и велел Роме:

– Это состирни.

Парень послушно пошел в ванную.

Тут ворвались дети.

– Ой, какой автомобиль! – кричал Кирюшка.

– Любишь машины?

– Ага.

– У вас какая?

– Две, – гордо заявил Кирка, – «Жигули»-»копейка» и «Форд», белый, 1968 года выпуска.

– Хорошие механизмы, – вежливо ответил мужчина, – а Лампа на какой ездит?

– Ни на какой, она только права получила.

– Слушай, – оживился Игорь Серафимович, – давай выкатывай тачку, и поедем, заправим твою «копейку» бензином. Лучше на «Жигулях» начинать, и тебе не так страшно будет со страховкой. Эй, ребята, хотите в «Мерседесе» покататься?

Я попробовала сопротивляться, но ситуация вырвалась из-под моего контроля. Услыхав про поездку в «шестисотом», Кирка схватил меня за кофту и жарко зашептал:

– Лампуша, умоляю, соглашайся!

Глядя на его лицо, я невольно кивнула.

– Класс! – завопил Кирюшка. – Лизавета, открывай гараж!

– Но Катюшины «Жигули» полгода стоят без движения, – промямлила я.

– Сейчас Роман посмотрит, – моментально отозвался Игорь Серафимович.

Через полчаса «жигуленок» тарахтел на дорожке возле сверкающего «мерса». Выглядели машины невероятно: великолепная, навороченная тачка, старательно натертая детскими руками до зеркального блеска, и ржавая «копейка» с облупившейся краской.