Но что могло подвигнуть женщину вполне нормальных умственных способностей нанять Лампу в качестве детектива? Значит, вы знали!

– Нет, – покачала головой Бекки, – я только предполагала. Одно стало понятно сразу, убийц было двое. Вернее, убил один, первый, а второй, ни о чем не догадываясь, колол мертвое тело. И я понимала, оба киллера из семьи, свои, домашние, ну не спрашивайте, почему я так решила, просто почувствовала. Вот я и подумала: Евлампия разузнает, что к чему, а я отберу у нее вещественные доказательства, уничтожу…

– Глупее и придумать нельзя, – фыркнул Володя, – вы сладкая парочка, одна другой краше.

– Господи, – простонала Ребекка, – и что теперь будет?

– Если вы имеете в виду того, кто орудовал кинжалом, то ничего, – спокойно ответил Костин, – его даже к ответственности не привлекут.

– Как? – закричали мы с Бекки.

– Юристы называют такой казус нападением на негодный объект, – пояснил Володя, – человек втыкал лезвие в труп. Экспертиза засвидетельствовала: ножевые ранения были оставлены примерно спустя час после смерти. А за это время академик Славин превратился в негодный объект. Так что даже суда не будет, привлекать не за что, действие не повлекло смерти.

– Но, – забормотала я, – ведь человек явно хотел убить…

– Не убил же, – хладнокровно возразил Костин, – хотя мне кажется, что убийство, совершенное в мыслях, не менее опасно, чем совершенное на самом деле. Людям даже в голову не должны приходить подобные идеи. И законодательство в этом случае несовершенно, но, как говорили римляне: Dura lex, sed les [2], хотя в данной ситуации закон, наоборот, проявляет чрезвычайную мягкость. Кстати, Бекки, сколько вы обещали Лампе?

– Это наше дело, – нахмурилась Ребекка и вытащила из сумки пухлый конверт, – возьми. Здесь все.

Я отшатнулась.

– Нет.

– Бери. Бери.

– Нет, не возьму, я помогаю друзьям бесплатно. Сначала я и впрямь хотела заработать, но потом… Извини, я считаю тебя своей подругой и не могу принять эту сумму.

– Прости, – ответила Бекки и положила конверт на стол, – прости, я не хотела тебя обидеть.

Потом она посмотрела на Володю:

– Что мне теперь делать, домой возвращаться я не могу, понимаю, что убийство задумывалось якобы ради нашего блага, но…

– Погодите, – влезла я, – может, вы назовете, наконец, имя?

– А ты не догадалась еще? – удивился Володя. – Нора!

– Кто?!

– Нора, – тихо подтвердила Бекки, – Нора, моя мама.

– Но почему?

– В двух словах не ответить, – задумчиво сказал Костин, – но попытаюсь объяснить."

"Нора прожила с Вячеславом Сергеевичем одиннадцать лет, последние годы муж терпел ее только ради детей; он понимал, что супруге, не имеющей ни образования, ни работы, никогда не поднять одной четверых. Но в конце концов семейная жизнь стала невыносимой.